Тут Гена, конечно, бросил на меня взгляд, где читалось: «Ну и что все это значит?..» На что я ему ответил тоже взглядом: «Сейчас не могу, потом…»

— Быстрей! Быстрей! — поторапливал Смольников.

Гром, я уверен, был страшно рад меня видеть, но по негласным правилам джентльменского поведения, вел себя сдержанно. Только хвост его немного выдал, легонько помотавшись влево-вправо. Я слегка поощрил его похлопыванием по шее — и опять же не сомневаюсь, что он это оценил.

Мы со Смольниковым споро облачили молодых кобелей во всю необходимую сбрую, включая намордники. Корнет почему-то малость заволновался, но старлей умело успокоил его легким шлепком. Пес вмиг почуял твердую руку над собой, притих.

— Готово?.. Ну идем, — распорядился взводный. И мы скорым шагом пошли к штабу.

Там уже стоял командирский УАЗ, крутился Гладков, который, видимо, и подогнал машину. Рядом тарахтел на холостых оборотах «Москвич» Петра Петровича. Сам он тоже стоял рядом и коптил пространство «Астрой». Чувствовалась во всем некая напряженная, нервная подобранность, состояние бойцов перед атакой, незримое лезвие риска где-то здесь, совсем рядом…

Из штаба выбежал Романов, тоже как и Смольников в строевой форме, то есть портупея-галифе-сапоги. И кобура с пистолетом, понятно. И почему-то в руке у него был полиэтиленовый пакет, свернутый колбаской.

Гладков немедленно вытянулся:

— Товарищ полковник, транспортное средство…

— Вижу. Ключи! Свободен.

— Есть!

— Петр Петрович, — позвал Романов, — ты впереди поедешь до деревни, понял? А там посоветуемся. Окурки не кидай тут, видишь, у нас чистота идеальная!

— Когда это я окурками разбрасывался?.. — пробурчал под нос старикан.

Мы с собаками разместились на заднем сиденье УАЗика.

— Ну, ни пуха, ни пера, — объявил командир, запуская двигатель.

И мы поехали мини-колонной за зеленым «Москвичом». Доехали до вокзала, миновали переезд, знаменитые «Культтовары», проехали еще немного… Ага! А вот и знакомая белая «шестерка», и Виктор с Михаилом. Только теперь они поменялись ролями: Виктор за рулем. Я это разглядел.

Петр Петрович замигал правым поворотником, за ним и Романов. Притерлись к обочине.

— Я сейчас, — бросил нам полковник, остановив машину.

Он поспешил подойти к «шохе», сел на заднее сиденье, коротко переговорил с парнями. Вышел, на обратном пути нагнулся к Петровичу — несколько энергичных слов и жестов — и ловко прыгнул за руль.

— Все, едем, — и запустил мотор.

— Евгений Павлович, — не очень официально обратился Смольников, — а что, я вижу… Эти парни-то из Конторы?

Так военные позволяли себе называть КГБ, в приватных разговорах, конечно.