Категорически не принимаю секс в полураздетом виде. И даже хоть в каком элементе одежды. Пусть и в одном носке-чулке. Допускаю лишь серьги-кольца. Поэтому и Агнелине сказал жестко: догола, милая моя. В чем из мамы вылезла.

Подчинилась.

Ну и сам понятно, я довел себя до состояния Адама. Наружную дверь изнутри заперли, Климовских храпел совершенно мирно, может быть, даже что-то видел во сне. Это придавало ситуации особую пикантность, и мы полюбили друг друга страстно, нежно, но молча. И кончил я с силой, но сдержанно, лишь так прижал любовницу к себе, что она ойкнула. И тут же сладострастно простонала:

— Когда ты в меня кончаешь… я будто за пределы планеты улетаю… В космос. И дальше. За пределы нашего мира…

Меня так и распирало сострить на тему — мол, ничего себе взлетная тяга у твоей этой самой… как бы это сказать помягче… мохнатой красотки. Аж за пределы выносит! Но промолчал. Так вот брякнешь сдуру — обида будет смертельная.

После соития мы, конечно, еще лежали в обнимку, я старался так обнять девушку, чтобы ей было тепло и уютно, как в живом домике. Наверное, нечто подобное и выходило, потому что Ангелина так нежно, так ласково и благодарно меня целовала… И я чувствовал к ней ответные теплые чувства. Красивая женщина, которую ты оплодотворил — ну какие еще чувства она может вызвать?..

Тем не менее, чувства чувствами, а служба службой. Примерно так я сказал Ангелине. Постарался, разумеется, как можно мягче. Она молодец, все поняла правильно.

— Да, конечно, пора вставать. Хоть и не хочется… Дай я тебя еще раз поцелую. И пора! Подъем.

Я встал и оделся мгновенно, по-солдатски. То есть за сорок секунд. Ангелина провозилась подольше. Ну, у нее и амуниция посложнее, включая лифчик, подвязки всякие… Старший прапорщик при этом все сладко спал, похрапывая — и удивительное дело! — никто не сунулся в лабораторию за это время. Прямо подарок нам от судьбы.

— Ты домой? — спросил я.

— Ну, а куда же, — она бросила взгляд на часики. — Пора… Мама у меня старенькая, тяжеловато ей и по хозяйству, и с Пашкой возиться… Хоть он и спокойный. Но все равно: покорми, проследи, то де се…

Тут она увлеклась, начала рассказывать малоинтересные для меня детали, но я вежливо все выслушал. Она же, наконец, спохватилась:

— Слушай, надо же этого охламона разбудить!

И устремилась к нему:

— Владимир Палыч! Владимир Палыч! Вставайте! Поспали, отдохнули, давайте вставайте!

— На него Демин хорошо действует, — подсказал я. — Ободряюще.

— Точно! — воодушевилась она. — Владимир Палыч, смотрите, сейчас Демин сюда нагрянет! Вот он точно вас может оштрафовать. Останетесь без зарплаты!