Она схватила спортивную сумку и перекинула через плечо. За стеной, на кухне, звучал телевизор с очередным комедийным выступлением, от которых у Алины рука прирастала к лицу, а её папа хохотал как безумный. Перед уходом она заглянула к нему, погладив за ухом выбежавшего к ней добермана Пуговку.
Папа готовил ужин – в сковородке подгорала томатная паста, а разваренные макароны кружились в кастрюле, пока он увлеченно резал лук. Рваный фартук на серую майку, семенники и тлеющая сигарета в зубах – привычная картина для Алины.
— Я пошла, пап, — сообщила она.
— Че, уже?! — тот чуть сигарету не уронил в соус. — А я твою пасту любимую готовлю…
— Я вечером поем, оставишь в микроволновке.
— Эх ты, дочь. Уедешь же завтра – как я, старик, без тебя-то!
Он всегда переживал, когда она уезжала на сборы. Алина сама раньше переживала – особенно после того, как папа умудрился уснуть с сигаретой и чуть квартиру не спалил. Но со временем они вместе повзрослели и теперь Алина не волновалась о нем, как о ребенке.
— Я буду звонить, — напомнила она.
— Серьезная такая. Вся в маму.
Алина закусила губу и мягко улыбнулась.
— Надо будет навестить её, когда вернусь.
— Обязательно. Цветы там полить, траву повыдергивать…
Столько времени прошло, а в груди все замирает, когда они начинают говорить о маме. Болезнь, сломившая её, разрушила их семью и собрать её по частям удалось лишь недавно.
Алина с болью вспоминала, как занималась похоронами с бабушкой, хотя была совсем маленькой, едва окончила первый класс. Папа едва не упал в гроб следом, в отрытую могилу, пьяный в хлам. Его друзья держали его все поминки, пока Алина – бледная и серьезная, старалась быть сильнее. Потом стало хуже – бабушка не желала им помогать, у нее был огород за кучу километров отсюда и вредный характер. Папа отчаянно пил и скрывался в своей комнате. Они выживали на пособия и редкие подработки, на которые он все же соизволил выходить. Алина тогда практически продала все мамины вещи, чтобы купить еды. Ей после школы приходилось убираться, стирать, готовить ужин и проверять, не умер ли от водки отец. Её детство закончилось, и она стала серьезной – как мама.
Алину спасла страсть и отдушина – спорт. Она сбегала на тренировки от дома, от отца и удушающего быта.
Отец тоже спас себя сам – как-то пришел и разбил все бутылки алкоголя, даже спрятанные. Рюмки выкинул, даже стаканы пошли на убой. И все – не пьет до сих пор. Работает стабильно, завел собаку и даже по дому стал нормально помогать.
И виновато смотрит всегда, когда Алина выглядит серьезной. Будто видит в ней маму и понимает, что не справился.