Алина была не готова. Они погрузились в молчание и снова все мысли о мечте перебил взгляд Глеба. Его голос:
Более чем достаточно.
Алина не знала, как это прекратить. Все возвращалось к этому. Из-за этого все и произошло! Тихо и слабо она спросила:
— Пап, а как ты понял, что любишь маму?
На том конце раздался удивленный ох. Алина стыдливо покраснела – они никогда об этом не говорили. О чем-то личном. Раньше для этого была мама. А потом Алина выросла и справлялась сама. Помог интернет и неравнодушные учителя. А не жалкая попытка отца рассказать ей о сексе в шестнадцать… Она тогда чуть не умерла от неловкости и сбежала на тренировку.
— Ну как… Я её увидел, такую красивую и… Потом сводил её в кино и все. Бац – и понял, что она женщина всей жизни.
— Бац, — тупо повторила Алина.
Так это работает? Для Алины вся последняя неделя ощущалась одним тяжёлым БАЦ.
— Так, дочь, у тебя кажется мысли не о том, — весело произнес отец.
— Все не так, — закатила глаза Алина.
И тут приоткрылась дверь. Появился Степан Павлович и какая-то женщина в белом халате.
— Ко мне пришли. Перезвоню, — отрешенно заканчивает разговор Алина.
ГЛАВА 17.2 АЛИНА
— Выспалась? — спрашивает врач – худая как палка женщина лет пятидесяти, с выступившей сединой и чуть кривых очках. Но на каблуках и со строгой темно-красной помадой на губах.
— Как себя чувствуешь?! — взволнованно тренер подскочил ближе. На ногу смотрел с опаской.
— Нормально, — быстро ответила Алина, буравя взглядом женщину. — Когда мне снимут гипс?
— Гипс? — подлетают брови женщины. — Это лишь компресс. У вас серьезный вывих, девушка. И растяжение нервов.
Степан Павлович покачал головой – когда кто-то травмировался или болел он всегда переживал.
— Снимите его, — приказным тоном потребовала Алина.
— Какой снимите, Алина! — возмутился Степан Павлович. — Тебе прописан постельный режим и отдых!
— Именно, — кивнула врач. — О беге на ближайшую неделю можешь забыть.
— Что? Нет, мне нельзя. Степан Павлович, скажите ей! — взмолилась Алина.
— Она переживает, — заступаясь, тренер погладил её по плечу, успокаивая. — Это важные соревнования…
— Но сделать ничего нельзя, — жестко перебила женщина. — Радуйтесь, что это просто вывих. Ногу напрягать противопоказано – рискнете, она может вообще забыть про спорт.
Забыть про спорт – звучало как приговор. Алина коснулась бедра, боясь наклоняться к ноге и двигать ею – малейшее движение причиняло дискомфорт.
Она понимала правила, но разве можно просто смириться?
Алина никогда не сдавалась. А сейчас – ни за что.
Упрямство отразилось на её лице, и врач цокнула. Не смягчилась ни на грамм и серьёзным, нравоучительным тоном прошипела: