Как она это допустила?!
Все шло все так хорошо… Она была первой, до этого ничего не болело, но…
Вспыхнули зеленые глаза Глеба Рохмана. Алина с болью вспомнила, как загляделась на чертову Полину и погрузилась во вспышку ревности. И к кому?! К парню, с которым у нее не понятно что!
Алина жалко застонала.
Палата была одиночная и напоминала ту, в которой была Полина. Зеленые стены давили и вызывали тошноту. На тумбочке завибрировал телефон. Он был подключен к розетке рядом. Алина потянулась к нему – хорошо хоть, что кроме ноги ничего не болело. Но лучше бы рука, да хоть голова – ноги самое главное! Ругаясь про себя, Алина взглянула на экран – звонит отец.
— Алло, — ответила она сипло. В горле сухо, а рядом лишь чертовы апельсины…
— Дочь! — облегченный выдох. — Очнулась наконец! Я с утра тебе звоню…
— А сейчас сколько?
Алина убирает телефон от уха, чтобы посмотреть на время. Три часа дня!
— Сейчас же в самом разгаре кросс! — воскликнула она испуганно. — Я что, в отключке целый день провалялась?!
— Так, оставайся на месте! — пробасил отец и Алина замерла, собираясь предпринять попытку встать. — Ты должна меня послушать.
Делать нечего, Алина вернулась в исходное положение.
И чувствовала, что ей не понравится то, что она услышит. Особенно, когда голос отца сделался нарочито мягким и осторожным. Он всегда так говорил, когда накосячил и боялся её реакции.
Алина сжала одеяло.
— Мне Степа звонил, ну тренер твой… Дочь, возможно, тебе придется сняться с соревнований.
— Что?! — рыкнула Алина в трубку. — Ни за что!
— Я знаю, но послушай – травма серьезная. Тебе нельзя напрягать ногу, о чем может идти речь?
— О моем будущем, пап! Я всю жизнь к этому шла, ты думаешь я просто так все брошу?!
— Идет речь о твоем здоровье!
Папа прокричал это столь горько, что Алине стало стыдно.
Они вспомнили об одном и тоже – о маме.
— Оно не стоит этого… У тебя будет еще море возможностей, — уже спокойнее говорил он.
— Эта – самая важная, — с болью сказала Алина.
— Я волнуюсь о тебе. И мама, уверен, наблюдает и тоже переживает. Она бы не хотела, чтобы ты ломала себя ради спорта.
— Ты не знаешь, чего она хотела! — в сердцах выкрикивает Алина.
Она бьётся затылком о железную перегородку кровати.
Ненавидит себя еще больше – она не хотела грубить.
Глубоко выдыхает и прикрывает глаза.
Отец совсем не злится:
— Она хотела для тебя только счастья.
Счастье – какое оно? Алина думала, что знает. Счастье – идти к своей мечте и наблюдать, как она исполняется.
Она делала это всю жизнь.
И неужели сейчас опустит руки? Ей придется их опустить.