Но стало хуже – позади них оказался Глеб.
Смотрел в пол, держа скромный, но изящный букет роз. Он опустил его, словно стараясь спрятать. Встал у двери, пока Женя с Верой обступили с двух сторон кровати.
— Я не знаю, что он тут забыл, — быстро прошептал Женя, с недоверием косясь на Глеба. И видимо, решив выбрать тактику полного игнорирования, продолжил: — Как ты?
— А как ты думаешь? — огрызнулась Алина.
— Все были в ужасе – никто и не понял, что травма столь серьезная, — Вера была бледна и взволнованна. — Но ты потеряла сознание прямо на руках…
Глянула в сторону Глеба и замялась.
Ох, неужели.
Алина тоже старалась забыть про него – слишком была увлечена вихрем не самых приятных чувств.
— Мы слышали врача, — продолжил Женя. — Ты должна послушать – никакое здоровье не стоит…
— Вы ничего не понимаете! — перебила Алина криком. — Один вечно на побегушках, а вторая просто игралась! Вам плевать – никто из вас не подходил к этому серьезно!
Друзья оторопели и переглянулись.
— Мы знаем, что ты переживаешь, но… — попыталась подступиться Вера.
— Ты ничего не знаешь. Я собираюсь вернуться, ясно?! Я могу бегать!
— Алин…
— Ладно, — мирно встал Женя. Он глянул на Алину с сочувствием отчего той захотелось удавиться. — Ты на взводе и не в себе. Мы чуть позже зайдем. Держи. Там твой любимый шоколад и газировка. Мы спрашивали, сказали, тебе можно.
Рассудительный гад. Всегда знал подход… Они оставили пакет рядом. Вера попыталась погладить, но не рискнула. Ушла вслед за Женей.
Они глянули на Глеба, но тот не двинулся.
— Ты тоже уходишь, — намекнул Женя смело.
— Я остаюсь, — просто ответил тот.
Женя обернулся к Алине, а та лишь бросила:
— Он остается.
Очередные переглядки, неловкое молчание и хлопок двери.
Алина сжала одеяло. Ей отчаянно хотелось остаться одной, но и…
Она рада, что он пришел. Это было нужно, как воздух. Как здоровая нога. Как чертова банка газировки, звякнувшая об пол.
Он должен знать. Должен помочь, ведь это он виноват!
Но Глеб не спешил говорить. Спокойно прошел вперед и аккуратно добавил розы к цветам в вазе. Стоял совсем рядом – если Алина протянет руку, то схватит. Но Глеб уперся взглядом в окно, ведущее на унылую улицу.
Шел дождь, серые тучи затянули небо. Светом в палате служила жалкая лампа, белым противным светом заливающая помещение. Но розы выглядят такими яркими и красными… Любимые цветы её мамы. И самой Алины тоже.
Она поджимает губы, нарушая затянувшуюся тишину:
— Ну что? Будешь читать нотации?
Глеб даже не повернулся. Могильным голосом произнес:
— Я увидел в тебе кое-кого знакомого…