— Привет, — улыбнулся он, обведя всех взглядом, но остановился на Вере. — Не хочешь потанцевать?
— Я? — распахнула та глаза.
Макс дружелюбно кивнул.
Вера глянула на Алину, и та пожала плечами – ей то какое дело? Женя вообще даже не повернулся, присосался к очередной бутылке.
Вера поджала губы, но все-таки улыбнулась и взяла Макса за руку, уходя. Ей очень хотелось на вечеринку, может сможет повеселиться. И так унылая весь день. Она упорхнула на импровизированный танцпол, на котором Алина не могла себя представить. Хотя как-то с Женей они танцевали…
Тот хмыкнул и произнес её мысли:
— А когда-то ты рвалась отдавить мне ноги. Не то, что сейчас.
— Да, — Алина хмыкнула. — Было время.
— Да… — протянул Женя. Они стояли совсем рядом, плечом к плечу. Он чуть повернулся, смотря как-то странно – будто через пелену тумана. — А помнишь, как ты задумала смастерить тарзанку у яблони бабы Нины?
— Что? — Алина удивилась и чуть не подавилась. Что вспомнил-то! — Это было сто лет назад!
— Ага. Ты была непреклонна. Пришлось натырить тебе досок с чужих дач…
— Ты сам на это согласился, — отмахнулась Алина, но с улыбкой – приятное детское воспоминание согрело изнутри.
— Я тогда хвостиком за тобой ходил. Куда ты – туда и я.
— И поддерживал все сумасшедшие идеи.
Это было чистой правдой – дружба началась с того, что маленького Женю задирали, а Алина заступилась. Они познакомились жарким летом, когда Алина гостила у бабушки, а Женя жил по соседству. Потом они обнаружили, что и в городе живут рядом, отчего продолжили дружить. Но каждое лето проводили вместе – бок о бок, неразлучно.
Алина почти и забыла те дни – наполненные постоянным смехом, беготней и шалостями. И плачущим Женей, конечно. Он плакал по любому поводу: когда что-то не получалось, когда падал и ранился, когда Алина на него кричала. Но стоило обнять и по голове погладить, как становился шелковым, как и всегда.
«Приручила ты его» - сказал его отец, Степан Павлович.
Женя смотрел внимательно и теплый взгляд сменился грустным.
— А потом ты изменилась.
Улыбка исчезла и с лица Алины. Она сжала банку.
— Стала закрытой и… зацикленной на спорте, — продолжил Женя. — Да еще и грубой такой.
— Я была грубой недолго, — поправила Алина.
— Но ты ранила меня в самое сердце, — то ли в шутку, то ли серьезно произнес Женя.
Да, потому что умерла мама.
И маленькая Алина тяжело это пережила, если пережила вообще.
Они редко говорили об этом, и Алина ощутила неожиданный стыд – она ведь вела себя отвратительно. Женя все знал, был с ней осторожен и мягок, а ей хотелось лишь побыть одной. Кричала на него, злилась и даже ударила – толкнула в лужу. Но Женя отряхнулся и сказал – «все будет хорошо». И никогда на нее не обижался, не отвернулся и до сих пор здесь. Они были совсем мелкие, но все же…