Но нужно же было Глебу Рохману все испортить!
Аля привыкла игнорировать похабные взгляды, которые стала получать регулярно с того дня, как решилась проводить утреннюю и вечернюю пробежку. Не важно, как одета, ей любили свистеть в след, иногда даже увязывались позади и спасал только бег. Но Алина привыкла не только игнорировать, но и относиться к этому не более, чем к раздражающему побочному фактору своего увлечения. Наушники помогали не реагировать, а от особо наглых спасали быстрые ноги.
Но увидеть такой взгляд вблизи…
Алина не хотела принимать, но ей было даже немного… приятно? Глеб разглядывал её с красными щеками и стояком. От последнего и щеки Алины покраснели следом. Даже вспоминать тяжело!
Они приехали с очередных соревнований, где Алина вновь заняла первые места, хоть в кроссе на 500 метров и пришлось крупно посоревноваться. Она проиграла всего на несколько мгновений, но и к этому была терпима – попала в первую тройку, а значит не зря старалась.
Раздеваясь перед шкафом с зеркальцем на дверце, Алина разглядывала себя.
У нее была подтянутая стройная фигура, как и подобает спортсменке. Крепкие икры ног, даже чересчур натянутые мышцы и выступившие вены. Грудь небольшая, зато аккуратная. И хорошо – Алина не представляла, как бы мучилась с большой грудью при беге! Все девчонки её утягивали, что казалось жутко некомфортным.
Алина осторожно коснулась своей кожи, будто боясь обжечься.
Считала ли она себя красивой? Даже не задумывалась.
Она считала себя обычной – не любила красоваться перед зеркалом, не пользовалась косметикой и в магазине скорее страдала, чем наслаждалась. Папа говорил, что она красотка хоть куда и Алина лишь кисло улыбалась.
Но сейчас – после неожиданного признания в любви, а теперь еще и наглого Глеба… Алина задумалась – возможно, она привлекательна? И свистели ей вслед не только из-за того, что были пьяные или скучали?
Алина захлопнула дверцу шкафа.
И снова Глеб спутал все мысли. А ведь она только обрадовалась, что решила обдумать по-философски свою жизнь после соревнований! Сейчас на это нет времени – иначе она не попадет в московский клуб.
— Чего расшумелась? — раздраженный голос Полины.
Её выписали из больницы, она гордо заняла сегодня предпоследние места и вот прихорашивается на кровати. Алина не успела насладиться одиночеством и номер снова приходиться делить.
— Уже ухожу, — отчеканила Алина.
— И правильно.
Полина даже не смотрела на нее, продолжая краситься. Алина чуть засмотрелась, думая, что не понимает, зачем Полине столько косметики. Хоть отдельный чемодан бери, что она и сделала. И стоит ли – Алина помнила Полину несколько лет назад, еще не крашенную блондинку, не жертву косметических процедур и она уже тогда выделялась. Алина была слишком занята стремлением к мечте, но сейчас призадумалась – Полина бесила её тем, что громко болтала с мальчиками, а те только и рады.