Да и крепость тела возросла: попытки с нарастающей силой бить ствол дерева окончились ноющей болью в костяшках, но я даже кожу не рассек. Притом, что в последние разы я бил со всей силы. Дерево было измочалено ударами: и я сбил и кору, и луб, и камбий, и заболонь разнес в щепки. Разумеется, после проверки своих сил я исцелил дерево и докинул ему чуточку бао за беспокойство.

Я тряхнул головой, отгоняя ненужные размышления. Эта стела была заполнена почти полностью, я собрал с нее пять с половиной единиц телосложения, что заняло буквально пару минут. Теперь мое телосложение превысило двадцать единиц, и мне снова хотелось есть.

Я переместился подальше от места преступления, а потом решил проверить, насколько хороша моя регенерация. Ради эксперимента я порезал себе палец о меч. Кровь перестала сочиться почти сразу, порез сомкнулся краями за несколько секунд, и через минуту на месте ранки не осталось ничего, кроме засохшей крови.

Неплохо. Не кадавр, которого мы встретили в подземелье, но и за человеческие рамки я уже вышел...

На востоке алела полоса восхода, а значит, нужно приостановить свой вояж по стелам. Но никто не мешает мне узнать, что там, на месте артефакта, отданного школе Павших духов. Стела у них давно наполнена — днем можно будет аккуратно осмотреть, чем они ее огородили, а ночью — осушить артефакт. И заодно наведаться к скале.

Спустя час я аккуратно двигался через густой туман, царивший в лесу. Влажное покрывало не давало спокойно перемещаться — сложно прыгнуть до горизонта, если не видишь даже пальцы на вытянутой руке, да и потоки бао скрадывают все, что дальше десяти шагов. Химера пропала в тумане, и я то и дело замечал маленький светящийся энергией силуэт, снующий то в корнях, то по ветвям и стволам деревьев. Хвойные гиганты проплывали мимо, я часто запинался о толстые корни. Сухая хвоя трещала под сапогами, но тихо — туман скрадывал звуки.

К обеду туман опустился в низины, а затем — растворился без следа. Вместо поднадоевшего запаха влаги я стал воспринимать запахи хвои, древесной смолы. Защебетали птицы, между ветвями замелькали серые белки.

Не доходя сотню шагов до стелы, я привалился к стволу сосны, и зорко осмотрел дальнейший путь, но не увидел абсолютно ничего. Устанавливая артефакт, я телепортировал его на заранее подготовленное место — в вырытую среди корней яму, потом — засыпал землей, камнем, утрамбовал все, сомкнул корни и замел следы хвоей. И сейчас я видел все то же самое, будто до стелы никто и не добирался: слой хвои на месте, никакого ограждения и людских следов здесь нет. Значит, ничто не мешает мне опустошить ее сейчас.