— Потому что если я сделаю иначе, меня не поймут, — равнодушно сказал старик. — Это дело статуса. Или ты думаешь, мне нравится?

Вместо ответа киваю в сторону мужчин, сидящих по сторонам от мастера и перемалывающих челюстями мясо.

— Эти ребята — лучший пример людей, с которыми я буду находиться через пару лет в секте. С людьми, готовыми выполнить любой приказ.

— Они со мной по своей воле, — возразил старик спокойно. — Ребята, почему вы здесь?

Я ожидал услышать что-то вроде «чтобы служить секте», но первый поднял голову и сказал:

— Мастер Линь платит мне достаточно, чтобы я обеспечил лечение отца.

Второй добавил, не поднимая глаз:

— Я убил человека, и мастер Линь уберёг меня от тюрьмы. В обмен я сопровождаю его. И — да, платит он на самом деле неплохо.

Старик повернулся ко мне:

— Видишь? У каждого свои причины. Но продолжай. Я тебя слушаю.

И я продолжил:

— А вообще — зачем беседа? Почему не спеленать меня и не увезти с собой силой? — подначил я. — Думаю, ваш статус такое вытерпит.

— Мы шли через рынок в поисках харчевни, я почувствовал практика. Достаточно перспективного, чтобы вернуться и поговорить, потратить несколько минут, но недостаточно — чтобы спеленать. А вообще, сам подумай: «спеленать» — это же глупо. Я буду взращивать человека, которого из семьи вырвал. Если с маленьким ребенком это сработает, он меня и папой называть будет, достаточно приложить немного усилий, то забрав тебя силой, я взращу в своей же секте врага. Еще и пилюль этому врагу щедрыми горстями давать буду. Если не согласен, не иди. Но ты удивишься, сколько на самом деле парней, как ты, перспективных, умелых и не осведомленных о своей силе, готовы пойти туда, где их будут кормить трижды в день. У нас есть и другие вещи, которыми можно заинтересовать молодежь: сила, девушки, влияние и значимость, но большинству хватает и еды.

Я кивнул. В принципе, так и думал.

— Есть еще кое-что. Вы воспитываете людей так, чтобы они видели врагов в других сектах, других школах. Даже обычные люди становятся просто ресурсом или препятствием. Вот что меня беспокоит.

Старик поднял бровь.

— Это плохо? Ты выбираешь сторону и отстаиваешь ее до конца жизни. Так делают почти всё.

— О какой стороне речь? Мы сидим в городах, куда нас загнали духовные звери и боимся сунуться далеко за стены. Наша сторона — люди.

Старик вздохнул.

— Какой идеалистичный юноша… Если передумаешь, я живу в харчевне Блума, что в Золотом квартале. И буду жить там ещё три дня. Подумай над этим предложением. Возможно, это шанс всей твоей жизни.

Я поднялся и поклонился старику.