Что ж, теперь многое зависит от встречи с сибирскими учеными в Завидово. Честно говоря, вряд ли все эти встречи приведут к быстрому результату. Процесс только запущен и неизвестно, как он будет развиваться. Пока для себя поставлю целью способствовать реформам. Но проследить, чтобы они были не бездумными, не формальными, а целенаправленными и эффективными. Чтобы каждая реформа четко отвечала конкретным потребностям общества.

В очередной раз обойдя посты, я проверил, как сотрудники несут дежурство. Охрана, конечно, оставляла желать лучшего. Сделал в уме отметку поговорить об этом с Рябенко. Вот сейчас пробраться в главный дом, вплоть до самой спальни Генсека, подготовленному специалисту не составило бы особого труда. В главном доме дежурит только медсестра в медпункте и раздатчица на кухне. Хотя бы тревожные кнопки поставить не помешало бы, на первое время. Все-таки в СССР семидесятых привыкли жить в безопасности, расслабились.

С такими мыслями вернулся в домик охраны. На часах было три часа ночи. Прилег на диван и, незаметно для себя, заснул. Приснился Капитонов. Он смотрел на меня свиными глазками и улыбался. Потом вдруг жутко захохотав, Капитонов включил телевизор. А из него, волосами вперед, вылезла Галина Брежнева, как та девочка из фильма «Звонок». Я проснулся в холодном поту. Посмотрел на часы. Весь сон уложился в пять минут. На душе было мерзко, неясное предчувствие большой беды вдруг охватило меня.

Вскочил на ноги, быстро вышел на улицу и едва ли не бегом бросился к главному зданию.

Все тихо…

Осмотрев первый этаж, бесшумно поднялся на второй. Прошел по коридору. Осторожно приоткрыв двери, заглянул в спальню Генсека. Леонид Ильич спал, чуть похрапывая.

Тихо закрыл двери, прошел в комнату медсестры. Сегодня дежурила не Аля. Вместо Коровяковой взяли пожилую, с большим стажем работы, дородную женщину. Рябенко не стал рисковать и выбрал даму такого типажа и комплекции, чтобы ни о каких отношениях, кроме рабочих, у Генсека даже мысли не могло возникнуть. Сейчас Вера Ивановна спала прямо за столом, в обнимку с телефоном.

Прошел до конца коридора. Возле комнат, в которых останавливались дети и внуки Генсека тоже было тихо. Мысленно отругал себя за паранойю и направился к выходу.

Я бы не заметил его и прошел мимо. Но человек, кравшийся по лестнице черного хода, слишком громко думал: «Нихрена не видно! Как бы не оступиться. Он говорил, что брежневская спальня на втором этаже. Тут лестница. Пока правильно. Он сказал, что с лестницы третья дверь по коридору будет в спальню. Ага, верно… Он все знает… Так, хорош, хватит отвлекаться… Сейчас дойти, открыть ту дверь — и застрелить спящего пердуна. Потом можно и самому застрелиться. После такого точно вознесусь. Стану не просто героем, а святым! Спасителем, освободившим Россию от диктатора, подарившим людям свободу! Он так обещал. А Он не может ошибаться. Он — ангел Божий».