— Ну что, товарищи, все материалы мы изучили, приступим сразу к прениям, — обратился Гвишиани к «завидовским сидельцам». — Времени у всех мало, так что предлагаю еще раз объяснить, в чём суть ваших предложений и какая выгода для советского народа будет от их реализации.

Выступали горячо, высказался каждый. Перечисляли все недостатки советской системы: коррупция, повсеместное воровство, показуха и очковтирательство, неэффективность капиталовложений, замороженные в долгострое средства.

Брежнев поднял руку, останавливая очередного докладчика.

— Напрасно тратите время, товарищи. Эти недостатки всем известны, мы много раз обсуждали меры борьбы с ними на заседаниях. Я хочу услышать, что вы предлагаете.

Предлагали разное и некоторые идеи показались мне весьма интересными: дать больше самостоятельности предприятиям; провести экономические эксперименты в рамках отдельных, наиболее продвинутых отраслей экономики; начать повсеместное внедрение вычислительной техники…

Последним выступал Гвишиани. Заливался соловьём, предлагая вернуть СССР в русло «мировой цивилизации». Говорил о сотрудничестве с Западом, о рынке, который надо расширять.

Я слушал эти красивые обещания, а перед глазами стояла страшная картина развала Союза. Я будто снова увидел нищету народа, карточки на продукты, братоубийственную войну в республиках. Увидел дворцы и яхты внезапно разбогатевших, и слезы оставшихся без крыши над головой из-за чёрных риэлтеров и коллекторов. Перед глазами стояли попрошайки у магазинов, закрытые сельские школы и фельдшерские пункты. Увидел «лихие девяностые», когда вся огромная страна жила «по понятиям», а не по закону. Пронеслись картины умирающих деревень, разрушенных ферм и километры разбитых дорог, которые больше не вели в светлое будущее.

— И у нас, и у Запада есть много глобальных проблем, которые можно решить только сообща, — продолжал Гвишиани. — Для этого нужно заимствовать западные технологии, шире открыть наш рынок для западных товаров. И вообще, больше торговать. Торговля — двигатель прогресса. К тому же постоянный обмен идеями, обмен опытом…

«Обмен шпионами», — подумал я. И Брежнев вдруг повторил слово в слово:

— Обмен шпионами, — сказал он. Это я внушил Брежневу или у нас просто мысли сходятся? Скорее всего второе. Простой здравый смысл.

— Вы имеете в виду обмен информацией между нашими спецслужбами? — тут же вывернулся Гвишиани. — И это тоже должно быть предусмотрено, для борьбы с террористами, например.

— Я не услышал, Джермен Михайлович, — Генсек снова перебил Гвишиани, — как открытие нашего рынка для капиталистов поможет справиться с воровством и коррупцией у нас?