— Опять разговор в сторону повел? С Петей всё в порядке было. До сорок пятого года. Уже Берлин брали, когда он сказал, что пришла его очередь. Так и погиб за час до того, как объявили о капитуляции. Но я сейчас спрошу тебя прямо: что ты ещё видел, о чём стоит предупредить?

Он выжидательно смотрел на меня, а я лихорадочно вспоминал. Точно! Теракты в метро!

— Январь семьдесят седьмого года, — сказал я. — Серия терактов. Взрывы будут в Московском метро. Первую бомбу взорвут восьмого января, Измайловская. Вторую в магазине на площади Дзержинского, в продмаге. И на улице 25 Октября. Рядом с Лубянкой.

— А кто, что? — Рябенко вскинулся, как собака, взявшая след.

— Армяне. «Дашнакцутюн». Фамилия вроде ещё была. Затек… А, точно, Затекян! Во сне видел взрывы, много погибших, картина была страшная.

— «Дашнакцутюн»? У нас-то они откуда? — удивился Рябенко.

«Дашнакцутюн» — это слово было известно всем, кто имел отношение к КГБ. Армянская революционная федерация. Долгое время считалось, что существует она только за границей — в Ливане, в Сирии. В будущем члены этой террористической организации войдут в правительство Армении. Будут активно участвовать в борьбе за Карабах.

— Ещё видел во сне Леонида Ильича. Он едва ноги передвигал. Заговаривался. В семьдесят восьмом году все будут думать, что он не жилец.

— А причина?

— Вы знаете эту причину, — я вздохнул. — Коровякова, Нина Александровна. Чем скорее уберём её, тем больше шансов поправить здоровье Генсека и продлить ему жизнь.

— Это и без твоих снов понятно. Это всех нас беспокоит. Не одни мы с тобой думаем, как убрать эту пиявку. Ладно, не буду тебя больше задерживать, дома уже ждут. Думаю, у нас будет еще время поговорить. Тем более, что собеседником ты становишься все более интересным и даже удивительным.

Было над чем подумать. Ведь я уже начал менять будущее. И, похоже, у меня получалось. МИГ-25 не угнан в Японию. А значит имидж СССР не пострадает. Это даже если не говорить о материальной стороне угона. Не придется выбрасывать на ветер миллиарды рублей на смену всей системы кодировок «свой — чужой».

Впоследствии Рябенко долгое время не возвращался к разговорам о моих снах. Видимо, вначале хотел получить дополнительные доказательства. И, думаю, пока армянских террористов не схватят с поличным, не поднимет эту тему.

А я сосредоточил всё внимание на Коровяковой.

Нина Александровна, несмотря на принятые меры, всё равно умудрялась давать Генсеку «Ноксирон». Я поговорил с Рябенко и Чазовым. Решили, что лекарства будут выдаваться непосредственно перед процедурами. При приеме лекарств должен присутствовать начальник смены.