В книгах про попаданцев события предельно просты: попал куда-то и тут же начал геройствовать, менять историю под себя, любимого. При этом думая, что делаешь добро для всех. Похвально, конечно, но в жизни все обычно оказывается гораздо сложнее.

Я хочу сохранить эту страну. А для этого важно не допустить ряда стратегических ошибок, которые произошли в моей реальности. Не так много времени остается, чтобы подготовиться и предупредить Афганскую войну. Будут и другие проблемы. Чего стоит хотя бы Чернобыльская катастрофа… Но до неё у меня еще много времени. Пока нужно как-то стимулировать мягкие экономические реформы, а также развитие цифровых технологий. И постараться не допустить к власти Горбачева, конечно же…

Это большая политика. А к большой политике прилагаются большие интриги. И тут надо быть предельно осторожным, реагировать мгновенно и действовать молниеносно. Но и уметь отступать, когда это требуется.

У Медведева и до меня были враги. Ведь именно из-за них он и погиб, попав в аварию. А я каким-то невероятным образом занял его место. И завел новых врагов вдобавок к прежним.

Если с Коровяковой разобрался, то с Гвишиани еще предстоит побороться. За что этот импозантный грузин, зять Косыгина, на меня зол, я знаю. Совещание, на котором Брежнев серьезно отнесся к моим словам о том, что Союз развалится и страна будет порабощена Западом, я слишком хорошо помню. Уже сказались последствия.

Гвишиани не удалось продвинуть собственную программу реформ. Ее «отложили». На бюрократическом языке это означает, что будут долго согласовывать, после чего примут либо программу конкурентов, либо придут к компромиссному варианту.

Его недавно организованный Институт системного анализа уже стал гнездом реформаторов и могильщиков СССР. Именно Джермен Гвишиани даст дорогу Чубайсу, Березовскому, Гайдару, Дубову — да не перечислить всех стервятников, вылетевших из-под крыла этого грузинского орла! Его надо остановить. А вот как это сделать, придется крепко подумать.

Боковым зрением я вдруг заметил блеск в ветвях дерева. Повернул голову, поднял взгляд — на ветке висел мой талисман. Птичьи перья трепетали под легким ветерком, серебряная фигурка филина блестела на солнце.

Снял амулет с ветки, погладил пальцами. На одной стороне выпуклый филин, а вот с обратной стороны пазы, будто пластинка с филином была деталью чего-то большего. Но вряд ли я когда-либо узнаю, к чему она крепилась. Да и какая теперь разница? Положил амулет во внутренний карман, рядом с удостоверением.

Веткой разворошил костер, затоптал последние угольки, чтоб не устроить пожара. Пленка восстановлению тоже не подлежала. Подобрал небольшой кусочек, что от нее остался, раскрошил пальцами на мелкие кусочки.