«Прикрепленный» — не зря так называли личного телохранителя. Я ведь не просто физически был рядом, но и ментально. Мысли Генсека стали для меня открытой книгой.

Брежнев часто вспоминал о войне. Думал об однополчанах, анализировал бои. Часто его охватывало чувство вины по поводу одного эпизода. Внезапная атака, немцы пошли в наступление. Впереди танки. Наш пулеметный расчет, вместо того, чтобы вести огонь, побежал. Совсем молодые мальчишки, не обстрелянные, испугались. Брежнев буквально кулаками заставил их вернуться. Как я понял из его мыслей, атаку тогда отбили, но ни один из тех испуганных парнишек не выжил. И Леонид Ильич винил себя за их смерть.

Я совершенно другим видел Леонида Ильича Брежнева. Не той дряхлой развалиной, маразматиком, каким его изображали в мое время. Сейчас бы я не стал смотреть пародию на него. И какой-нибудь Максим Галкин, натужно кривляющийся «под Брежнева» на сцене, вызвал бы у меня лишь омерзение.

В одну из таких ночных бдений возле кровати Леонида Ильича, я подумал: «Может попробовать внушение? А почему нет? Светлане же помогло справиться с раком. А здесь всего лишь бессонница».

И я, сосредоточившись, начал представлять состояние дремы. И пытаться направить эти ощущения на Леонида Ильича. Вдобавок старался мысленно формулировать слова из медитаций: «Вы расслаблены. Руки становятся теплыми и тяжелыми. Веки тяжелеют. Вы погружаетесь в крепкий, здоровый сон. Вы спите всю ночь. Проснувшись, будете чувствовать себя отдохнувшим и здоровым. Ваш организм мобилизует внутренние ресурсы для оздоровления».

Я взмок от напряжения, но получилось — Леонид Ильич уснул. Каждую смену пробовал новые формулировки. Старался делать акцент на общем состоянии здоровья. Кончилось тем, что в одну из смен Брежнев сказал:

— Слушай, Володя, я в твое дежурство стал хорошо спать. И утром просыпаюсь отдохнувшим. Может, мне так кажется, но прямо вот даже и не знаю. Может и не в тебе дело, а в таблетках. Косарев назначил новый курс лечения. Но ведь когда дежурит Миша Солдатов, я так и не сплю порой всю ночь.

Если бы Брежнев приказал, я бы приезжал ежевечерне, наплевав на собственное время и личную жизнь. Но Чазов избрал другой способ укрепления здоровья Генсека — отправить Леонида Ильича на море.

Мне предстояло выехать раньше, чтобы подготовить дачу в Пицунде.

Так получилось, что день моего отъезда совпал с выпиской жены из больницы. С утра я поехал на Каширское шоссе. Заранее, еще с вечера договорился, что Свету выпишут прямо с утра, не дожидаясь обхода. Когда вошел в здание онкоцентра, в регистратуре со мной поздоровались, как со старым знакомым. Девушки в белых халатах уже не спрашивали, куда я иду и к кому.