Я отметил, что Леонид Ильич не попрощался с Романовым. Это знак. Обычно Брежнев был вежлив в деловых разговорах.

— Так что будем делать? — я внимательно смотрел на Григория Васильевича. — Концерт состоится?

— Состоится, — буркнул Романов и тут же оторвался на Мишине:

— А вы… чтобы без этих ваших штучек! Если что случится, шкуру спущу! Головой отвечаешь! Иди, работай, — последнюю фразу сказал уже спокойнее.

Мишина будто ветром сдуло. Мне с Романовым разговаривать было больше не о чем, но я все-таки уточнил:

— Какая информация поступила вам о возможных провокациях во время концерта? Мне необходимо ознакомиться и принять меры. Вы же понимаете, что мероприятие такого уровня должно пройти без инцидентов?

Романов устало вздохнул, потер переносицу и посмотрел на меня самым честным взглядом.

— Наши комсомольцы из обкома ВЛКСМ по своим каналам получили информацию, что в молодежной среде готовится празднование дня независимости Соединенных Штатов, — сообщил он. — А на концерт приедет из Москвы атташе по культуре из американского посольства. Так же будут присутствовать и сотрудники генконсульства США в Ленинграде. Представьте, что они подумают, если на концерте будут размахивать американскими флагами? Да даже не это главное, главное, что потом напишут о нашей стране в западной прессе. Кроме того, обязательно будут съемочные группы — как наши, так и иностранные. Кроме того, этот концерт — часть фильма. Вам этого мало?

— И все? — я удивился. — Кто мешает вам раздать зрителям советские флаги? Но это вы сами решайте.

Я попрощался и направился к двери. Не знаю, что заставило меня оглянуться. Романов, прищурив один глаз и подняв руку с вытянутыми указательным и средним пальцами, будто целился мне в спину. Когда я посмотрел на него, он смутился и спрятал руку под стол. Я, усмехнувшись, сказал:

— Удачи, — и сам поразился, как жестко это прозвучало.

В коридоре меня ждал Мишин. Он схватил мою руку, долго тряс ее и благодарил меня:

— Спасибо вам! Спасибо огромное! Это такое событие для города! Да и для страны!

Едва пробился сквозь его восторги — Мишин не сразу услышал мой ответ. В конце концов я выдернул свою руку из его горячих ладоней.

— Идите, работайте, Александр Иванович, — и подтолкнул его в сторону левого крыла.

Он едва не в припрыжку побежал по коридору к своему кабинету.

Я вышел на крыльцо и минут десять ждал, пока закончится дождь. Сильный, летний ливень с силой барабанил по крышам машин и автобусов. Кончился так же внезапно, как начался, оставив после себя лужи на чистом асфальте.

Посмотрел вверх. Небо, еще недавно хмурое, стало пронзительно-синим, с редкими белыми облаками. Яркое солнце, столь редкое для Ленинграда, сверкало, отражаясь в лужах.