Галю повело, видимо, сказался долгий период без спиртного.

«Алкоголиков бывших не бывает», — подумал Богомолов.

Я встал рядом с ним, ожидая любого развития ситуации.

Концерт заканчивался. На сцене Джоан Боэз пела свое знаменитое «Мы преодолеем», остальные артисты вышли на сцену, и хором подпевали в припеве.

Виктория наклонилась к Галине и что-то прошептала той на ухо. В этом время мимо прошел рабочий сцены со стремянкой и мне невольно пришлось отступить на пару шагов, пропуская его. Я только успел услышать, как Галя воскликнула:

— Мне? Да ни черта не слабо! — в ответ на шепоток Виктории и тут же ринулась на сцену.

Все произошло мгновенно: вот она делает пару шагов, а вот уже, раскинув руки бабочкой, прыгает в толпу.

Я сиганул следом, прямо со сцены. Благо, высокий рост позволял видеть, куда несут дочку Брежнева людские руки. Где-то сбоку от меня, метрах в трех, за мной двигался Кобылин. И, кажется, Соколов — чуть позади. Параллельно расталкивали толпу Богомолов и его команда.

Я успел к Гале первым, подхватил ее, когда толпа в одном месте расступилась, так что сверзись Галина Леонидовна всем своим весом на брусчатку, синяками бы точно не отделалась.

С трудом помог ей встать на ноги, придержал за руку, помогая сохранить равновесие. Артисты под вспышки начавшегося фейерверка ушли со сцены. Публика ревела. Я проталкивался с Галиной Леонидовной сквозь плотную стену людей, задравших головы кверху. Люди кричали, со всех сторон слышался оглушительный свист, но ни драк, и упавших в толпе вроде бы не было. Зрители вели себя на удивление культурно.

В толпе я практически оглох, чужие мысли со всех сторон мало чем отличались по своему буйству от фейерверка. Осторожно и медленно вел Галю к арке Генерального штаба, там не так давят люди, можно будет хотя бы к стене ее прислонить…

Острую боль под лопаткой почувствовал уже почти добравшись до цели. Тут же подоспели и Богомолов со своими, и моя команда — Соколов и Кобылин. Скинув Галину на руки Богомолову, я оглянулся — Соколов заломил руку какому-то парню. Кобылин кинулся ко мне.

— Федор, только не дай мне упасть, — прошептал я, с трудом удерживая сознание. — Только не допустите паники…

Не помню, как добрались до арки, уже воспринимал окружающий мир сквозь темную пелену. Прежде чем окончательно потерять сознание, услышал голос Кобылина:

— Только нож не заденьте, истечет кровью…

* * *

С трудом разлепил глаза… Надо мной белый потолок, лампы. Во рту сухо, грудь стянута бинтами. Капельница. Гребаное дежавю… Это уже было.

Кто я?..

Владимир Гуляев?.. Или Владимир Медведев?