— Да Ольге Евгеньевна тоже об этом говорила. А ты я смотрю наблюдательная девушка, — похвалил Катю товарищ Сахаров.

— Заметили ли вы что-то странное на убитом? Положение тела? — спросил он.

— Да нет ничего такого, — задумчиво ответила Катя.

— Хорошо. Вам есть что добавить к сказанному? — Сахаров обвел нас взглядом, пытаясь вчитаться в лица.

— Нет, — дружно ответили мы.

— Тогда подпишите здесь, что записано с наших слов верно. Дата и подпись. И как говорится, матч окончен. По крайней мере этот матч.

Мы по очереди подходили к столу, внимательно сверялись с записями Сахарова, после чего ставили подпись. Когда с формальностями было покончено, он убрал опросной лист в папку, завязал ее и сказал:

— С этим вопросом пока все понятно. Вернее, не понятно ничего. Но вы у меня еще по-другому делу проходите. И нужно нам сделать одно важное дело, — сказал товарищ милиционер Сахаров. — Наш пострадавший пришел в себя, сейчас он в здравом уме и твердой памяти. Поэтому надо для подтверждения ваших слов устроить вам встречу. Простая формальность, но служебно необходимая, как переигровка в решающем матче после ничьей. Поэтому я сейчас подготовлю транспорт и съездим в больницу. Сидите, ждите.

Как только Сахаров вышел из кабинета, Катька сказала:

— Когда милиционер спросил про положение тела, я тут же вспомнила. Фотограф лежал, раскинув руки, но как-то неправильно раскинув. Одной рукой он словно показывал на что-то. Палец указательный у него был вытянут вперед.

— На что он там показывал? — заинтересовался я.

— Сейчас. Сейчас. Попробую вспомнить, — Катя зажмурила глаза, пытаясь мысленно вернуться на место преступления. Она заводила руками по сторонам, словно ощупывала воображаемое пространство, расставляя предметы интерьера по местам. — Так. Так. Это тут. Это вон там.

Она резко открыла глаза и сказала:

— Фотограф указывал рукой на шкаф. Там шкаф стоит книжный. Зачем в ателье книжный шкаф?

— Федор Степанович всегда читать любил, — сказал я, а Пашка добавил:

— Да и для антуража. Захочет кто-нибудь умную фотографию сделать, а вон тебе и шкаф с книгами разными, пожалуйста.

— Получается что-то в шкафу есть, о чем Федор Степанович нам хотел рассказать, — сказал задумчиво я.

— Получается так, — согласилась Катька.

— А почему нам? — засомневался я. — С чего вы вообще решили, что фотографа убили из-за нас?

— Кому еще интересен старый фотограф? Неужели ты всерьез думаешь, что кто-то обиделся на него за неудачно сделанный портрет? — возразил мне Пашка, но продолжить не успел, вернулся Сахаров.

— Все готово. Поехали.