— Говно вопрос, — быстро сориентировался в ситуации человек, что всё-таки мог стать тестем, и тут же сделал каменное лицо. Его собственные пленники-то никуда из дома не делись. — Бля-я-я… Хотя-я-я, ладно. Поехали!
Они пересадили Зою, Лесю и Романа к нему в автомобиль, а Боря сел на переднее сиденье, грея руки над печкой.
— Что случилось-то? — прозвучал резонный вопрос.
— Пожар, — ответил Боря, толком не понимая откуда тот взялся.
Но если бы каждый человек знал, откуда берётся в доме пожар, сделал бы всё возможное, чтобы его избежать.
Поймав в зеркало заднего вида обнажённую грудь Зои, Князь только хмыкнул и повернулся к сантехнику:
— Да ты в ударе, Борь. Отжал у Шаца тачку, спалил дом. А будь у него и жена, наверняка трахнул бы и её? Да с такими друзьями и врагов не надо! Что дальше планируешь?
Боря стянул губы в линию. Можно было добавить, что ещё едва не угробил собаку, но это вообще случайно вышло.
Зачем людям лишняя информация?
— Да не, всё не так было, — начал было объяснять Рома за брата с заднего сиденья.
Но сначала перехватил взглядом натёртую щетину у брата на лице с характерной для лица краснотой в строго определённом месте, а затем предостерегающий взгляд Князя в зеркало заднего виденья достался и ему.
Под ним Рома осёкся и замолк. Вдруг — сарказм? Его в последние годы всё хуже и хуже понимают. Совсем скоро шутить разучатся.
— Короче, Кире всё сам объяснять будешь, — добавил хмуро её отец и оскалился, повернувшись к Борису. — Слышал с утра выстрелы? Как раз во дворе с мишенями практиковалась.
— Ка…какие выстрелы? — уточнил Боря.
Чисто для себя, чтобы знать, с чем имеет дело.
— Я каждый год соседу забор обновляю, — притворно вздохнул заботливый отец, добавляя дочке очков к превентивной защите, а то и пару баллов к возможному нападению. — А тот давно за нами не подсматривает. Но видишь в чём дело? У него привычка подсматривать ушла со временем, а у нас стрелять — осталась!
Боря почесал натёртую щетину, но ничего не ответил. Конечно понятно, что лучше рассказать правду… Но всё равно не поверят.
Глава 21 Все, как повторил мужчина
Артём Иванович Князев понимал жизнь как вечную борьбу. С позиции более сорока лет опыта, это изменилось мало. Но в многодневной войне от первого крика младенца до офонаревшего взгляда взрослой дочери, он впервые не знал, за кого выступать.
Кира просто опешила, когда увидела полуголого Борю в компании других полуголых людей, часть из которых была женского вида, если не национальности.
Так Князь и призадумался — чью сторону выбрать?
Вроде всё очевидно, дочери бери и не думай. Нет более родного человека. Но то ли мужская солидарность подсказывала, что не будет мужик с кругами под глазами в похоть и разврат нырять с головой после того, как тесть во дворе с автомата стреляет. То ли бабы были довольно стрёмные и подозрительные.