Когда Битины покинули дом с той же невозмутимостью, как США Ирак после вторжения, Боря невольно на хозяйку посмотрел. В глазах её сияли звёзды. Даже падения температур не ощущала.
— Как вас зовут?
— Зоя.
— Зоя, вам не холодно? — участливо поинтересовался сантехник.
— Ой, нет. Что вы. Мне никогда не было так тепло, как сегодня, — улыбнулась она и поспешила в коридор вприпрыжку. — Я сейчас тут только… костёр разведу и сразу согреюсь.
Тогда Боря и понял, что точно не в себе человек. Внутренне перегрелся. Коротнуло что-то, перегорело.
«И куда её деть не время ремонта? Ладно, у Шаца пока поживёт, пока стёкла вставлю», — ещё подумал Боря, но тут из-под стола вылезло ещё одно всеми забытое лицо.
Карен!
Припомнив всех многочисленных родственников и обширные связи человека, Глобальный тут же к нему подошёл.
А как руку на плечо положил, так и обратился негромко:
— Слушай, а по бетону работать умеешь? Ну там… зацементировать кой чего? Без вопросов, чтобы.
Карен почему-то отвечать не стал. Зажимая шею рукой, как «медицинский воротник» позвонки от перелома, поспешил покинуть дом.
«Чёрт с ней, с Зоей! Жизнь дороже»! — пронеслось в его голове единственно возможным вариантом.
Боря снова вздохнул, глядя в очередную удаляющуюся спину.
«Похоже, снова всё самому разгребать», — подытожил внутренний голос Глобального.
А за окном сыпал снег. И одинокий ротвейлер с недоумением прислушивался к голосу изнутри.
— Боря! Борь? — доносилось из собачьей глотки через приоткрытый рот. — Ты, вообще, меня слушаешь⁈ Боря, я с кем разговариваю, а⁈
Глава 11 Небо на память
В то же время.
Там, где нас нет.
Крановщик Станислав Евгеньевич Сидоренко не особо любил стрелять. В деревне охота как-то мимо него проходила, а если и отправлялся в лес с братьями или иными охотниками по-соседски, то больше на грибы и ягоды переключался. Не желая делиться дарами природы, однажды даже от кабана пришлось убегать по дубовой роще. А в другой раз пристально смотрел на медведя. Прямо глаза в глаза, пока косолапый предпочёл не уйти в лес поглубже. Повезло ещё самца повстречать. Будь медведица с детёнышами, так просто не ушла бы.
Срочную же службу Стасян больше бегал кроссы и висел на турниках, чем пропадал на стрельбищах. В их мотострелковом батальоне в Сибирской глуши не охотно выделяли боеприпасы, как на любой периферии. Гранатомётчикам так вообще доставался «хер да маленько». Если стрелкам по рожку-другому ещё находилось, а связистам выделяли пару раций на учения и заправляли БТР с исправной ходовой, то выстрелы к РПГ старались беречь до лучшего случая, проверок или оставлять до «ключевой даты». Вот и получалось, что пока весь мир большой страны говорил «не трогай, это на Новый Год», в иных батальонах говорили «не трогай, это на 9 мая».