— Я сына хочу от тебя, дебила ты кусок! — вспыхнула в ответ жена и чуть тише добавляла. — И дочку. Чтобы ножки такие маленькие по коврику бегали… Мне уже сорок почти, Битин! Ты плодиться и размножаться собираешься вообще? Я — армянка! Мне семья уже всю плешь проела. За Арарат так не переживают как за то, когда я забеременею. Я волосы теряю на нервной почве!

И супруга действительно показала волосинку, забрав её с плеча на халате.

Но волосину Бита в упор не видел. Под утро снова снились кошмары. Ладно бы ночь, лопата, поле, перестрелка. То дело привычное, работа, ничего сложного. Но мозг изгалялся как мог, отсыпая цветных картинок с эффектом полного присутствия.

Порой шандарахнет так, что невольно подкидывало с кровати!

Конкретно сегодня для Биты поле усеивало снарядами 122-ого калибра, а ему вместо каски и броника выдали почему-то лишь щит. Средневековый такой, с гербом из улыбчивой залупы и с острыми краями снизу. Таким удобно добивать поверженного противника, но от осколков помогает мало.

Пока он пытался понять, кроет ли самоходными гаубицами или реактивной системой залпового огня, оказалось, что привычных окопов поблизости нет. Как и воронок. Нет даже холмов и гор, на которые можно взобраться, чтобы осмотреться. Стой себе в поле, в лыжи обутый, со щитом, в шлеме и семейных трусах и решай текущую задачу.

Бита и решал. Пока шлем снимал, чтобы больше разглядеть и оценить тактические действия вероятного противника, оказалось, что из леса на него мчится вепрь. Здоровая такая детина с клыками у носа. А на нём сидит голый мужик. С чубом. Машет дубинкой, понукает кабана в атаку идти.

— Ты чего делаешь? — только и спросил его Битин в том сне, шлемом превентивно кидая. — Брось ствол! — следом сказал.

Шлем в самый пятачок кабану и прилетел. Тот резко остановился, а мужик дальше полетел по инерции. Только мудями за холку зацепился и кабану в качестве украшения оставил. Заколка там, или бантик почти теперь и осталась.

Стоит Бита в поле, смотрит на новую причёску у кабана. На мужика-бедолагу с чубом взгляд переводит, потом на щит свой.

Сошёлся пазл. Без мудей — никуда. Даже если по жизни — мудозвон.

— Слушай, ну тебе нужнее, — прекрасно помнил Бита свои последние слова и щит с эмблемой улыбчивой протянув, проснулся.

И вот что такие сны значат? Вещие ли? В руку ли?

«Или проще пулю в лоб словить, а жена пусть сама потом плодится и размножается?» — прикинул даже Бита, кофе горький как уголь хлебая.

Какие тут могут быть дети? Поспать бы неделю. А то под глазами уже синяки начинают собираться. А жена, что тоже не выспалась, только сурово на него так посмотрела. Синяков у неё, конечно под глазами, нет, замазать успела тонаком. Но на лице как будто написано: «всё равно всё будет так, как я МОЛЧУ!».