— А ты, судя по всему, не горела желанием отвечать на мои сообщения, — он явно улыбался, я слышала это даже сквозь шум мотора. — Я так плохо тебя трахал, что ты просто исчезла в закат?

Внутри всё вспыхнуло. Щёки горели, между ног — предательская пульсация.

— Или я ошибаюсь? — голос стал ниже, гуще, без тени шутки.

Я закусила губу до боли.

— Удовлетворительно, — выдавила я, и слово прозвучало так фальшиво, что самой стало противно.

— Хах. Понял тебя, ведьмочка, — в его тоне скользнул вызов, от которого по спине побежали мурашки. — Позже поговорим.

Короткие гудки.

Выйдя из кабинки я подошла к раковине, уставилась на своё отражение в зеркале: глаза огромные, губы искусаны, щёки пылают.

— Лгунья… лгунья… лгунья! — прошипела я, почти крича на саму себя.

Вжалась руками в холодную керамику раковины.

Голос в голове был беспощаден:

«Ты только что соврала человеку, который знает вкус твоей киски лучше, чем ты сама. И знаешь что самое страшное? Ты хочешь, чтобы он заставил тебя признаться во всём…».

Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, поправила блузку и вышла из туалета с видом «всё под контролем».

Остаток дня тянулся невыносимо. Я считала минуты до вечера, когда можно будет наконец напиться и выключить мозг.

В шесть мы со Стеллой уже катили тележку по огромному Whole Foods на Market Street: высокие потолки, деревянные стеллажи, запах свежей выпечки, цветов и дорогого кофе, повсюду корзины с органическими авокадо, горы сыров и полки с вином, от которых рябит в глазах.

— Две бутылки хватит? — Стелла бросила в тележку новозеландский совиньон и калифорнийский пино нуар.

— На первое время, — я схватила ещё бутылку джина Hendrick’s и кинула сверху. — И тоник. И лаймы. И… чипсы с трюфелем, раз уж пошла такая пьянка.

— Ого, — она приподняла бровь. — Это что за настроение «напиться и забыться»?

— Дэвид звонил, — буркнула я, делая вид, что внимательно изучаю полку с оливковым маслом.

— Ты всё-таки ответила, — Стелла ухмыльнулась так широко, что я закатила глаза до потолка.

Набив тележку под завязку: вино, сыр, хумус, клубника, шоколад 85 % и ещё куча всего, что обычно покупают, когда планируют плакать в подушку, мы поехали к ней.

Стелла жила на четвёртом этаже старого викторианского дома в районе Mission: высокие потолки, скрипящий деревянный пол, огромные окна с видом на пальмы и неоновые вывески мексиканских такерий.

Как только она открыла дверь, меня обволок привычный запах: сандал, бергамот и лёгкая нота ладана.

Всё в квартире было тёплым и немного хаотичным, в хорошем смысле: мягкий диван горчичного цвета, заваленный бархатными подушками, на полу — толстый ковёр с восточным узором, на подоконнике горшки с мятой и базиликом.