— Думаю, нам нужна комедия, чтобы расслабиться, — сказал он, не отрываясь от экрана. — "Офис"?.
Я обошла диван и села рядом, поджав ноги под себя. Он наконец повернулся — и его взгляд скользнул по мне, задержавшись на вырезе халатика.
— Боже, я снова голодный, — поднял он бровь, ухмыляясь так, что мурашки побежали по коже.
— Давай смотреть, — чмокнула я его в лоб, пытаясь игнорировать жар между ног.
Мы включили "Офис" — классический ситком с офисными интригами и глупыми шутками, которые заставляли нас хохотать в голос. Дэвид открыл еду: жареный рис с креветками, спринг-роллы, курицу в кисло-сладком соусе. Мы ели прямо из коробочек, запивая пивом из холодильника. Он обнял меня за плечи, притянул ближе — его рука лежала на моей талии, иногда скользя ниже, по бедру, но без давления, просто дразня. Я прижалась к его боку, чувствуя тепло голого тела, его запах. Мы комментировали серии — и смеялись, но под этой лёгкостью кипело напряжение. Его пальцы иногда поглаживали мою кожу под халатиком, а я клала голову ему на плечо, чувствуя, как сердце стучит в унисон с его. Эпизод за эпизодом — мы посмотрели три или четыре, не заметив времени. В какой-то момент он начал массировать мне плечи — нежно, расслабляюще, и я растаяла, прижимаясь ближе. Ночь тянулась уютно, пьяно — без секса, но с той близостью, которая была опаснее: я засыпала на его груди, слушая биение сердца, и думала: "Это слишком все далеко заходит, Лэйн ты в опасной игре" — с этими мыслями я и уснула.
Глава 12
Я проснулась в тёплой, просторной кровати king-size, где простыни из мягкого хлопка обволакивали тело, как облако. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна спальни, заливая комнату золотистым светом — они скользили по минималистичному дизайну: белые стены с одной абстрактной картиной в чёрной рамке, деревянный пол, усыпанный ковром с геометрическим узором, и низкий комод с парой книг и лампой. Свет падал на нас косо, играя бликами на его обнажённой груди и создавая длинные тени от изголовья кровати, делая утро таким интимным и спокойным, будто весь Сан-Франциско за окном с его суетой не существовал.
Меня крепко обнимала мужская рука, и я потихоньку просыпалась от вибрации будильника на тумбочке рядом. Выключив телефон, я повернулась к Дэвиду. Он спал так невинно: густые брови ровные, ресницы почти касались щёк, профиль идеально лежал на подушке, как у статуи. Я чуть приблизилась, убрала прядь тёмных волнистых волос, которая падала ему на лицо, и нежно поцеловала в губы — лёгко, как прикосновение утреннего света.