— Нет, это не шутка. Отпусти меня… — прошептала я, смотря ему в глаза, слёзы текли по щекам, парень подошёл ближе, его эмоции переполняли — любовь, которая рвалась удержать, и гнев, что жёг изнутри.
Рука его хотела снова коснуться меня, но он сжал кулак так, что костяшки побелели, его лицо напряглось, внутри бушевала буря — он любил меня искренне, бунтарски, и этот разрыв рвал его на части.
— Уходи, — низким тоном сказал он, голос дрожал от сдерживаемого гнева, мои слёзы побежали ручьём, я вышла и закрыла за собой дверь, услышав, как что-то полетело в стену — наверное, стакан или книга, эхо его ярости и отчаяния.
Я начала убегать — вниз по лестнице, от своих чувств, от себя, от него, ноги несли меня, слёзы жгли глаза, а внутри всё разрывалось от любви, которую я только что убила.
Выбежав на улицу, ком в груди ещё сильнее сжался и превратился в огромный тяжёлый камень, я шла и рыдала, мне было плохо, хотела спрятаться от всего, держала себя за грудь, где сердце колотилось в агонии, внутри всё сильнее нарастала тошнота.
«Да почему так больно!?» — я скрутилась на улице от разрывающей меня истерики и обняла колени, слёзы текли ручьём, тело сотрясалось от рыданий, люди обходили меня, но мне было всё равно.
«Так больно только когда есть чувства, я что сделала выбор против себя!?» — захлёбываясь слезами, я встала, опираясь на стенку, и меня вывернуло — тошнота вырвалась наружу, как моя боль.
— Да что со мной происходит!? — вцепилась в свои волосы, закричала на всю улицу, голос сорвался, эхом отозвавшись в пустоте ночи.
В этом тумане в голове я не помню, как добралась домой — ноги несли автоматически, а та водка, что была куплена вечером, почти вся была допита, макияж стал расплывчатым, размазанным от слёз.
Я лежала на полу в темноте и тишине, только слёзы текли вниз, внутри стало ещё более пусто… как будто часть души ушла с ним, оставив эхо боли и сожаления.
Глава 16
Я начинала просыпаться, не понимая, что происходит — то ли голова моя так стучит, как молот в виске, то ли дверь в квартиру трясётся от настойчивых ударов. Оглядевшись, я поняла, что лежу на полу среди разбросанных вещей — бутылки, одежда, осколки от чего-то разбитого, — а в дверь продолжают стучать, настойчиво, как эхо моей боли. Тело ныло, кожа была липкой от пота и слёз, а в горле стоял ком горечи от вчерашнего алкоголя.
— Боже, как голова раскалывается, — прошептала я, еле поднявшись, почти на коленках доползла до стены, чтобы встать, цепляясь за неё дрожащими пальцами, мир кружился, как в карусели, а внутри всё сжималось от тошноты и вины.