Теперь на меня снова напал Здравуров, на этот раз в паре с блондинкой.
Я резко ушёл в сторону, так что блондинка и Здравуров чуть не столкнулись, а потом прыгнул вертикально вверх, метра на три.
Огневич попытался прикончить меня прямо в воздухе огненным шаром, но я уже летел вниз. Раскрутившись в полете, я мощным летучим маваши гери свалил Здравурова, а блондинку остаточной силой того же удара отбросил на пару метров.
Потом я, как болид, объятый фиолетовой магией, рванул к Огневичу, захватил его и швырнул через себя.
На меня налетел меченосец, но ему я провел исключительно удачный прямой, как раз в то место, где под колпаком у парня должна была находиться челюсть. Меченосец обмяк, и явно надолго.
Осталось четверо, всё веселее и веселее.
Завладев мечом обмякшего магократа, я проткнул им насквозь кишки Огневичу.
— Магократа же можно убить, только вспоров ему сердце или мозг, — напомнил я Огневичу, — Так что ничего, оклемаешься.
Оставив меч в пузе у Огневича, я отбросил рыжего любителя огня от себя.
Еще минус один. По крайней мере, жечь меня больше никто не будет.
Упорный Здравуров тем временем налетел на меня сзади, сцепившись в полёте, мы пролетели по воздуху несколько метров и ударились о гранитный постамент, на котором раньше стоял памятник Пушкину, а теперь тупо памятник пустой скамейке.
Мы на несколько секунд вошли в партер, а потом я почуял неладное. Точнее говоря, у меня прихватило сердце, Здравуров явно ковырял меня какой-то своей лечебной магией. Только не лечил, а наоборот пытался ухлопать.
Защищавшая меня фиолетовая аура заметалась так ярко и стремительно, что я на мгновение ослеп. Вырвавшись из захвата Здравурова, я сам захватил его за шею, а потом припечатал головой о гранитный постамент, раз и еще раз.
Здравуров наконец обмяк. Его инфарктная магия вокруг моего сердца рассеялась.
Весь перепачканный землей от клумбы, где мы только что катались со Здравуровым, я поднялся и осмотрелся.
Весьма неплохо. Недурственный бой.
Оживлялов все еще валялся где-то в кустах в обнимку с остатками Пушкина, Мартыханов торчал из урны, Огневич стонал, пытаясь регенерировать пузо, в котором застрял меч, вырубленный владелец меча лежал рядом. Здравуров с разбитой башкой возлежал на клумбе, не подавая признаков жизни.
Блондинка и владелец медведя тупо стояли, ничего не предпринимая. В принципе я их понимал, я бы на их месте вёл себе также. А что тут еще предпримешь против такой имбы, как я?
Я неспешно покинул клумбу, истоптанную до состояния колхозного поля после сбора урожая. Моя фиолетовая аура медленно рассеивалась, но была готова в любой момент снова перейти в боевой режим и ослепительно засиять, я ощущал это нутром.