— Да я вроде не проходил никаких инициаций…
— Проходили, но не поняли этого, — пояснил Соловьёв, — Инициация — это просто предельно стрессовая ситуация, когда магократ вынужден по полной применять свою магию. Как правило, это ситуации, связанные с шоком, страхом и болью. Ситуации, когда нужно превозмогать, проще говоря.
— О, такого у меня полно было, — согласился я.
— В таком случае, вам не составит труда доказать нам, что у вас второй ранг, как это отметил в ваших документах князь Глубина, Нагибин, — сообщил Соловьёв, — Съешьте два трикоина, а потом скастуйте нам два разных заклинания. Они оба будут как-то связаны с вашей клановой способностью сбраживать, но каким именно образом они будут с ней связаны — не знаем пока что ни я, ни вы. Это знает только магия, в этом и есть её непредсказумая красота.
Соловьёв вывалил на стол целую гору трикоинов, все из разных пород дерева.
— Выбирайте, — распорядился Соловьёв, — Любые две. На ваш вкус. Положитесь на интуицию.
На каждом из деревянных круглых трикоинов был отпечатан герб правящей династии — коронованный трон с надписью арабской вязью. На другой стороне у трикоинов было изображено дерево, из которого трикоин сделан, каждое дерево было подписано по-русски.
Я немного поразмыслил и взял две деревяшки — одну тёмную из масличной пальмы и вторую посветлее, из афрокарпуса.
— Кушайте, — потребовал Соловьёв.
Я пожал плечами и сунул в рот масличную пальму. Трикоин действительно начал стремительно растворятся. Вкус пальма имела приторно-тошнотворный, но я почувствовал, как внутри меня и правда просыпается магия.
— И второй, — напомнил Соловьёв.
Афрокарпус на вкус оказался горьким, хоть и чуть менее блевотным.
Магия во мне возросла еще больше. Это был какой-то новый тип магии, тонкий, не имевший визуальных эффектов, ощущавшийся скорее душой, чем разумом или телом.
— Вы ощущаете постсолярис, — объяснил Соловьёв, — А теперь проверим, какие заклинания у вас появились.
Соловьёв нажал кнопку на ноутбуке, и через полминуты в аудиторию вошёл молодой парень примерно моего возраста. Судя по одежде и испуганному взгляду, парень был крепостным.
— Давайте, — сказал мне Соловьёв, — Кастуйте. На этом холопе. Мы их специально держим для экспериментов. Так что если убьете его — ничего страшного.
Вот блин.
Милая атмосфера Хогвартса сразу рассеялась. Я вспомнил, что нахожусь в мире безжалостной магократии.
Глава 24 — Горящие тетради и холопы
«А Слизевик Соловьёва есть тройная мерзость — мерзость в глаза Господа, мерзость в глазах людей и мерзость в глазах магии. И про этот Слизевик у меня к вам три вопроса: