«Liberator» — гласила выбитая на шее идола надпись.
Рядом со статуей в тайной ниже лежал железный серп.
— Зачем здесь Соколов? — спросил Корень-Зрищин идола.
Либератор не ответил. Его глаза были пустыми, животными.
Корень-Зрищин почему-то испугался, хотя в молчании идола именно сейчас не было ничего неожиданного. Князь поклонился идолу, начертал пальцами знак звезды и закрыл панель.
Потом вздохнул и вышел в коридор, отделанный чистым золотом. Кроме золотых барельефов стены здесь украшали полотна признанных художников-мастеров эпохи европейского Ренессанса. Оригиналы, естественно.
— Кофе мне и посетителям. И сигары, — потребовал Корень-Зрищин у дворецкого.
Дворецкий поклонился.
Этого парня звали Пантелеймон, и он искренне любил Корень-Зрищина. В основном за неприхотливость. Раньше Пантелеймон служил дворецким в части дворца, принадлежавшей Мальтийскому Ордену, и вынужден был целыми днями таскать великому магистру Лёдову водку и закуски.
Но теперь Мальтийский Орден был запрещен, его высшие офицеры и сам Лёдов лежали в могилах, так что в водке магистр больше не нуждался. Корень-Зрищин же, которому теперь прислуживал Пантелеймон, любовью к роскоши и изыскам не отличался. Он даже ел всего лишь раз в сутки, а алкоголя не употреблял совсем.
Такого хозяина любой слуга полюбит.
Корень-Зрищин подошёл к дверям Малахитового зала, отделанным барельефами из уральского малахита.
Две красавицы из Лейб-Гвардии распахнули тяжелые двери перед канцлером. Корень-Зрищин кивнул им и вошёл.
Глава 39. Произошла ЧУДОВИЩНАЯ ошибка! «Барин аниму смотрел, От дев ниппонских весь вспотел, Мою Милку возжелал, И увёл на сеновал, Там повсюду ей сувал, Потом мне сказал — ты суй, И для барина услады сунул я свой в Милку…» Частушка холопов Записана в 2017 году собирателем фольклора крепостных князем Словеновым в Новгородской губернии
3 сентября 2022 года
Российская Империя
Павловск, Императорский дворец
2:17 ночи
Шеф Охранного Отделения Пыталова и её заместитель обер-генерал Соколов уже ждали в Малахитовом зале.
Здесь всё было отделано уральским малахитом, вдоль стен расположились огромные вазы, каждая весом с груженый камаз, а к потолку возносились колонны в античном стиле, сделанные из того же цельного малахита.
Дворецкий Пантелеймон принёс три чашки кофе и сигары, скрученные специально для Государева двора в Империи Инков.
Корень-Зрищин пожал руку Соколову и поцеловал руку княгине Пыталовой. Вообще придворный этикет не требовал этого от канцлера, но Корень-Зрищин с самого момента своего вознесения на вершины власти решил, что будет вести себя максимально демократично.