— Всё по плану покойного Государя, — пожал плечами Лёдов, — Стоит ли вообще сейчас говорить об этом? Решайте судьбу России, Ваше Величество.
— ДА, ВЫ ПРАВЫ, — ответило Чудовище, — Я РЕШИЛ. ПЕРЕВОРОТА НЕ БУДЕТ. СЕГОДНЯ Я ПОКАЖУСЬ НА ПУБЛИКЕ. Я ЛИЧНО БУДУ НА ПОХОРОНАХ.
— Ох, стоит ли…? — засомневался Медведянский.
— СТОИТ. ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ ТАМ БУДЕТ, ЗНАЧИТ, И Я ДОЛЖЕН. СЕГОДНЯ ВСЁ РЕШИТСЯ, ГОСПОДА.
* * *
Князь Глубина был не один, вслед за ним спешили мои холопы — Дрочило и Алёнка.
Тот факт, что оба крепостных живы, обрадовал меня чуть ли не больше, чем удачное завершение боя с масонами.
Дрочило выглядел жутко, вся его одежда сгорела дотла или рассыпалась в пепел. На месте страшных ожогов, которыми холоп был покрыт с головы до пят, быстро регенерировала свежая, еще розовая плоть.
Новой одеждой Дрочило не обзавелся, так что вышагивал по скверу он почти что голым, разве что местами был прикрыт нагаром, оставшимся после того, как его подожгли. Между ног у Дрочили раскачивалось его достоинство, которому бы позавидовал любой бык-осеменитель.
Я подумал, что надо бы, пожалуй, найти Дрочиле бабу. Не вечно же ему ходить в Дрочилах.
Князь Глубина был одет чуть пристойнее Дрочилы — на князе были очки, панталоны, ботинки и накинутое прямо на голое тело пальто. Тщедушная и впалая грудь Глубины поросла густым черным волосом.
Князь Глубина подошёл ближе и осмотрелся, а потом поклонился блондинке-масону:
— Княгиня Псобчакова. Прощу простить мой внешний вид, меня подняли прямо с постели. Не желаете ли вызвать скорую? Мне кажется, вашим товарищам она сейчас не помешала бы.
Блондинка нервно сглотнула, торопливо кивнула и полезла за смартфоном.
Глубина подошёл к стонавшему и распростёртому на земле Огневичу и вырвал у того из живота вогнанный мною меч. Огневич взвизгнул.
— А что поделать, князь. Больно, понимаю, — развёл руками Глубина и отшвырнул меч в кусты.
Вспоротый живот Огневича стал заживать и регенерировать прямо на глазах, кровотечение остановилось.
— Памятник придется восстановить за ваш счет, княгиня, — вздохнул Глубина, снова обращаясь к блондинке, которая уже вызвала скорую, — Вот скажите честно, вам не надоело? Каждый год курочите несчастного Александра Сергеевича, в прошлом году даже дважды разломали.
— В прошлом году это не я была, — обиделась Псобчакова, — Я вообще первокурсница, я только вчера приехала в Царское, а памятник Оживлялов оживил…
— Возможно, Ваше Высочество, — вздохнул Глубина, — Но не буду же я, право слово, ходить по всему парку и собирать по нему ошметки ваших друзей, чтобы узнать их фамилии. Нет, за памятник заплатите вы. Ну, или я вышлю счет вашему батюшке. Сами решайте.