Мда.

Я бы, конечно, мог порадоваться покаянию Лады и её признанию в любви, вот только радости ни фига не было.

Ибо звучало это послание принцессы, как буквально предсмертное.

Лада была, само собой, то еще косячницей и дурой, но вот её смерти я, честно, не желал...

Я попытался набрать принцессу, но это было бесполезно — защиты Полётовского ангара глушили всю связь. Потом я вспомнил, что сынок Полётова по смартфону отсюда успешно звонил, да и либералам звонки проходили, а значит, для своих тут были какие-то ретрансляторы.

А еще через секунду я сообразил, что занимаюсь какой-то хренью...

Принцесса же сказала, прямо и недвусмысленно — меня идут убивать. Все вместе — и радикалы, и консерваторы, и даже сама Алёнка со всем своим Охранным Отделением. А я тем временем хоть и Крокодил восемьдесят восьмого ранга, но явно не бессмертный.

Я на ауре рванул к гермодверям зала, где уже собралась толпа либералов, причем эта толпа бухтела, как перевернутый пчелиный улей. Причиной бухтения был тот факт, что гермодвери теперь оказались намертво закрытыми...

— Полётов, откройте!

— Да выпустите уже нас отсюда.

— Нам всем нужно домой, защищать наши земли и кланы...

— Открой или проломаю! — громовым голосом взревел Громовищин.

Но Полётов, похоже, не собирался выпускать магократов на волю, вместо этого он прошёл под ауру-пушку, решительно встал под ней и заявил:

— Господа! Спокойствие. Никто отсюда не уйдет. Никто. Пока мы не закончим, пока я не обрету мою божественность. Запускайте!

Родичи Полётова действительно уже запускали, гаруспики начали лить некромантию в органы Рюрика, Дыгый уже тыкал пальцами в древнее уральское яйцо, оно на глазах становилось из черного молочно-белым...

А вот теперь аллес.

Великий Князь явно сошёл с ума.

Но я счел своим долгом все же воззвать к остаткам разума моего друга:

— Полётов, какого лешего вы творите? Вы сами говорили, что эта аура — не для вас. Что она разорвет вас на куски. Вы не царской крови, не родич Рюрика. Ваша машинка вас уничтожит.

— Нет, — отрезал Полётов, — Я её перенастроил. Только что. Так что должно сработать. Запускайте!

— Полётов, откройте гермодвери...

— НЕТ!

— Ваше Высочество, я приказываю, как Император...

Полётов не слушал, просто махнул рукой своим родичам.

Аура-пушка над суицидником загудела, в воздухе над Полётовым засверкали электрические разряды и сполохи разноцветной магии.

Изможденное уральское яйцо теперь грелось так сильно, что воздух над ним затрепетал. Дыгый стоял, положив на суперкомпьютер обе ладони...

Что ж.

Если Полётов хочет помереть — его дело. Я буду скорбеть о Великом Князе, но вот спасать его ценой жизни всех либералов и своей собственной заодно я не намеревался.