Метавшиеся вокруг Алёнки черно-золотые вихри теперь полностью перекрывали единственный выход из зала. Можно, конечно, было попытаться прорваться, но я решил сначала говорить слова, а уже потом начинать бешеную сечу.

Ибо я смотрел на Алёну Оборотнич и видел, что её МОЩЬ с момента нашей последней встречи на самом деле возросла. Аура у Алёнки теперь была ярче и больше раз в пять, чем тогда у Петропавловки. Богиня явно времени зря не теряла, а все последние дни усиленно налегала на Перводрево, как качок на стероиды...

— Окажите помощь Полётову, — отменил я приказ Алёнки, а потом обратился уже к самой богине, — Собачка Либератора, ты что тут забыла?

Все три золотых глаза Алёнки уставились на меня.

— Нагибин. А ты сам что тут забыл, пёсик либеральных масонов?

— Я Император Всероссийский, — парировал я, — Как тебе отлично известно. И я, по крайней мере, не выслуживаюсь перед хтоническим злом из преисподней.

— А я, значит, выслуживаюсь? — Алёнка явно пришла в ярость, её взор засиял золотым огнем, — Если думаешь так — то ты дурак, Нагибин! Ныне я обрету такую МОЩЬ, что смогу уничтожить Либератора.

Богиня жадно глянула на аура-пушку.

— Алён... — я вздохнул, потом указал на полуживого Полётова, — Вон там лежит человек, который только что попытался сожрать ауру Рюрика. И теперь он умирает, как видишь. Если ты хочешь сдохнуть за ним следом — не смею тебе мешать...

— Сдохнуть? — Алёнка расхохоталась так, что стеклянные стены зала задребезжали, — Ты дважды дурак, Нагибин. Как и вы все здесь! Профаны, глупцы... Разве вы так ничего и не поняли? Разве вы не знаете, что происходит? Рюрик пришёл взять СВОЁ. Эта древняя аура — для него. Она его собственная, понимаете? Вот почему никто из вас не способен вместить её!

— Алёна, ты не Рюрик...

— Я нет, — девушка перестала гомерически хохотать, теперь она просто очаровательно улыбалась, — Мой сын — Рюрик. Наш сын, Нагибин. Я возьму эту ауру не для себя, а для него. Ибо мой сын, плод любви Крокодила и отведавшей Перводрева — и есть Рюрик. Его прямая реинкарнация! Конунг вернулся в мир. И готов вершить свою волю. Он убьет Либератора, своего младшего брата, он сделает наконец то, что должен был сделать еще тысячу лет назад. Но тогда у него не поднялась рука. Ныне же он исполнит свой долг!

Алёнка нежно погладила себя по круглому животу...

— Запускайте машину, — приказала девушка, — Мой сын алчет своей силы. Я чувствую, что он готов.

Родичи Полётова, все еще хлопотавшие над своим израненным Старшим, уставились на Алёнку, потом все посмотрели на меня...