Тем не менее, ослушаться меня или Алёнку никто не рискнул — вообще, когда тебя прессуют Рюрик и Крокодил одновременно, отказаться подчиняться им довольно сложно.

Так что Всеслав, жена и дочери Полётова поплелись к компьютерам возле уральского яйца. У Дыгыя уже все было готово — он в очередной раз разогнал яйцо на полную, оно снова приобрело молочный цвет, а жужжало теперь еще громче прежнего.

Зал начал периодически вибрировать, раз в несколько секунд пол и стены начинали будто ходить ходуном...

Я понял, что не ошибся — Полётов своей безумной попыткой обрести божественность не только сжег себя самого, но еще и серьезно повредил всю систему. Так что шансы Алёнки сожрать ауру Рюрика стали теперь еще жиже.

Но мне было уже плевать. Я принял решение.

А дальше все в руках Божьих, как говорится...

— Убираемся отсюда, — бросил я либералам, — И заберите кто-нибудь Полётова. Если он протянет еще минут десять — отнесу его дриадам. Они вроде умели возвращать к жизни тех, кто уже одной в могиле, насколько я помню...

Алёнка тем временем уже промчалась через зал подобно комете, оставляя за собой черно-золотой шлейф, потом девушка заняла место под аура-пушкой.

А потом заявила:

— Боюсь, что Полётов останется здесь, Нагибин. Как и ты. Вы оба часть сделки.

— Сделки? — я хмыкнул, хотя на душе у меня сразу стало погано, я даже активировал ауру, — Значит, наша богиня все же машет хвостиком перед Либератором?

— Сделка была не с Либератором, — рассмеялась Алёнка, — С Кабаневичем! Я обещала герцогу твою голову, Нагибин. И дала слово магократа. Так что прости.

Алёнка послала мне воздушный поцелуй, как она любила это делать, потом эффектно щелкнула пальцами...

Аура-пушка загудела, вокруг уральского яйца заметались потоки жаркого ветра.

— Ах, так, — заявил я, — Ну что же, тогда никакой божественности, сука.

Но машина уже запустилась, активировавшие её родичи Полётова снова смотрели на меня, на этот раз с ужасом...

Над Алёнкой заплясали разноцветные блики, зал затрясся, в воздухе над девушкой грянул гром, засверкали молнии.

Через мгновение на Алёнку излилась тугая струя усиленной в сотню раз ауры Рюрика. И на этот раз все было совсем не так, как со мной, тем более не так, как с Михаилом или обезумевшим Полётовым...

Нет, Алёнку эта машина явно признала. Девушка потонула в черно-золотых вихрях, столь МОЩНЫХ, что Алёнка вообще исчезла из вида. Она теперь оказалась в непроницаемом коконе чистой магии, который заполнил треть громадного зала...

И из этого кокона вдруг раздался женский крик — богиня орала нечто на древнескандинавском. Я не знал, что именно, но крик был торжествующим.