— Так что, будут приказы, Ваше Величество? — уточнила Люба.

— Хех, — наследник хмыкнул, — Пожалуй нет, Люба. Я, честно сказать, не хочу занимать трон, и никогда не хотел. Так что идея сбежать подальше от Павловска и дворца, где этот проклятый трон стоит, не кажется мне такой уж дурной. Я доверюсь вам, Люба.

— Хорошо, — буркнула вампирка, хотя эти слова были для неё как ножом по сердцу, — Хорошо. Как прикажете, Ваше Величество. Но прекратите мне выкать, умоляю вас. Уши режет. Я — ваша раба. Нечего называть меня на «вы».

— Как скажете... То есть, как скажешь, Люба. Прости.

— О, Господи! — вот теперь Люба не сдержалась от восклицания.

Выкать ей наследник перестал, зато теперь просит у неё прощения...

Император просит прощения у Лейб-Стражницы!

Воистину, это все равно, как если бы воин просил прощения у своего меча или щита...

Вампирка сейчас испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, она была рада, что Государь достаточно умен, чтобы не ехать к Нагибину или Алёне Оборотнич. Павел Павлович понимал, что никому из них теперь веры нет, это было хорошо.

Но с другой стороны...

Люба испытывала почти физическую боль каждый раз, когда Павел Павлович болтал о своем нежелании занять трон. Это было даже не бесчестие, это было за гранью всех понятий.

Вампирка просто не понимала, как такое возможно, она не была сильна в истории, но помнила, что вроде бы раньше в истории России никто ни разу от короны не отказывался...

Ну да плевать.

Павел Павлович — законный Император по крови.

И этого достаточно.

Достаточно для Любы, она ведь была не только Лейб-Стражницей, но и последней из клана Кровопийциных, а для Кровопийциных вопросы крови всегда были самыми важными.

Кровопийцины пили кровь уже тысячу лет, так что отлично знали о том, что кровь и есть душа, что право крови — священно.

А значит Павел Павлович все же будет Императором, хочет он того или нет. Нельзя отказаться от данной тебе Богом миссии, это грех, это отказ от себя самого...

Император вдруг закашлялся, наверняка снова хлещет свою поганую колу.

Хорошо хоть, что Павел Павлович предпочитает Инка-Колу в черной банке, эта настояна на листьях коки, но из них предварительно выжимают весь кокаин. А вот брат Павла Павловича Малой больше любил красную Инка-Колу, которая была уже с кокаином.

Люба бросила взгляд в зеркальце над лобовухой, но увидела, что никакой Инка-Колы в руках у Его Величества нет. Прошлую банку наследник выкинул в окно, а новую так и не открыл, хотя у него была дюжина банок в рюкзаке...

— Что такое, Ваше Величество? Укачало?