Я кивнул.

Герцог был прав. Его рассуждения согласовывались с тем, что я прочитал в дневнике барчука. Мои родители зарабатывали целые состояния на пилюлях, но, как следовало из дневника барчука, отдавали все деньги неизвестному черноусому. Тому самому черноусому, которого так боялся барчук Нагибин.

Зачем они отдавали деньги этому неизвестному — было пока что неясно, но я твердо решил в этом разобраться.

— Ладно, какое там сейчас наказание за производство и продажу пилюль? — решил я сменить тему.

— Смертная казнь. И за производство, и за продажу, — подсказала Головина, — А за употребление — крупные штрафы.

— А почему пилюли русским магам не продают китайцы? По идее это же китайская тема, насколько я понял?

— Барон, вы меня не слушали? — вздохнула Головина, — Китайские пилюли русским магам жрать смертельно опасно, европейцы могут потреблять только адаптацию этих пилюль, эту адаптацию и клепали здесь ваши родители. Кроме того, Китай находится под жестким контролем.

После последнего восстания сепаратистов одиннадцать лет назад на границе с Желтороссией усилили таможню. Так что никакая контрабанда из Китая до Петербурга больше не доходит. Китай — наша колония, но там полноценная государственная граница, между Желтороссией и остальными восточными областями России.

— Ясно, — кивнул я, — В общем, у нас сейчас в руках производство, которое сделает нас богатейшими магами в стране, дамы и господа. И конкурентов у нас на рынке нет. И единственное что может нам помешать — это виселица, куда нас отправит Охранка, если разоблачит, или те таинственные люди, которые отбирали все бабло у моих родителей, заставляя их жить в нищете. Все верно?

— Отлично сказано, — в очередной раз ухмыльнулся герцог Кабаневич, — В целом все именно так. Но проблему с Охранкой мы, я думаю, решим через ваши связи, барон. Что же до таинственных людей, грабивших ваших родителей — я уверен, совместными усилиями мы сможем забороть проблему. Все мы сегодня продемонстрировали нашу мощь. И мой клан Подскоковых-Кабаневичей, и ваша масонская ложа, барон. А когда двое сильных объединяются — они становятся несокрушимыми.

— Вообще-то это моя масонская ложа, а не моего жениха, — влезла Головина, напомнив мне сразу о двух неприятных вещах одновременно.

— Это уже детали, баронесса, — поморщился я, — Ладно, давайте к делу. Я предлагаю пополам. Пятьдесят процентам вам, герцог, пятьдесят — мне. Поместье, естественно, остается моим. Сегодняшние убийства мы друг другу прощаем, чтобы между нами не было кровной мести.

— Меня это устраивает, — подтвердил герцог, — А еще вы отдаете мне лезвие меча, барон.