— Знак? На галстуке? А, ну да. Рыбий хвост. Вы об этом?

— Об этом, — кивнула баронесса, — И это не просто рыбий хвост. Это хвост кита. Знак тайной секты.

— Типа масонской ложи?

— Не совсем. Это символ тайного общества, члены которого ищут Острова Горячего Жира. Те самые острова, где Рюрик по преданию нашел Перводрево. Там же, согласно другой легенде, Рюрик и похоронен. Есть поверье, что нашедший Острова обретет божественную власть, и сама магия покорится ему.

— Ну, покорить магию — это вроде же нормальное желание для магократа… — пожал я плечами, — А на Рюрике герцог повернут, да. Насколько я понял, он тщательно собирает все связанные с ним артефакты.

— И тем не менее, — серьезно произнесла Головина, — Про тех, кто ищет Острова, ходят очень нехорошие слухи, барон. Так что будьте осторожнее.

— Я всегда острожен, любовь моя.

На этот раз я успешно открыл дверь кухни, Головина мне мешать не стала.

— Корень-Зрищин, вы остаетесь помогать Громовищину, — распорядился я, — Чумновская, Пушкин — со мной.

Вместе с баронессой Чумновской и потомком поэта я вышел из поместья.

Аленки я в парке не увидел, зато остальные мои холопы были здесь.

Кабаневич действительно вернул моих крестьян, всех, кроме Рэй, выданной замуж за Прыгуновского холопа. То ли за Курощупа, то ли уже за другого, этого я точно не знал.

Холопы поприветствовали меня земными поклонами, Скорсезовна тут же заголосила что-то про деньги и хозяйство.

— Да, я тоже рад тебя видеть, — быстро поприветствовал я старуху, — С возвращением. А деньги теперь не проблема. И ты все еще староста моих холопов, Скорсезовна.

Я дал Скорсезовне сто рублей на восстановление моего поместья после битвы с кабанами, а еще кое-какие мелкие указания.

Поразмыслив, я все же решил оставить старуху старостой. Она, конечно, была хитра и себе на уме, но в этом были и свои плюсы. Хитрому барину, типа меня, и нужна хитрая домоуправительница. Кроме того, Скорсезовна была отнюдь не глупа, так что если магократы начнут творить нечто подозрительное во время моего отсутствия — старуха мне об этом доложит, в этом я был уверен.

Я сплел, как мне казалось, достойную паутину. Громовищин наблюдает за Кабаневичами, Головина — за Громовищиным, а Скорсезовна со своей холопской стороны будет следить за ними всеми.

Разобравшись с моими рабами, я приказал Чумновской ждать, а сам отвел в сторону Пушкина.

— Ну? — нетерпеливо спросил потомок поэта, — А я чем займусь?

— Денег на расходы дам, не переживай, — заверил я Пушкина, верно уловив причину его волнений, — А займешься ты предельно важным делом. Делом, которое я могу доверить только тебе.