— Я готов.

— Славно, — кивнул я, — В общем, эм… Мне нужен один человек. Конкретнее, магократ. Еще конкретнее — Глеб Львович Словенов. Чтобы ты понимал — он мне очень сильно нужен. Прямо крайне нужен. Но проблема в том, что он в психиатрической лечебнице, в Кащенко. Причем, на каком-то специально охраняемом отделении для самый буйных. Поэтому мне нужно, чтобы ты узнал, как мне его оттуда вызволить.

Глеб Львович Словенов был тем самым наставником, которого мне порекомендовал князь Глубина. По словам Глубины, Глеб Словенов был единственным магократом, кто понимал, как работает моя Лунная магия.

Пушкин внимательно выслушал меня, а потом разочарованно вздохнул:

— И вот это мое задание? Вызволять психа из дурки? Ну спасибо, Нагибин.

— Это предельно важное задание, как я уже сказал, — заметил я, — И вызволять тебе его не нужно. Просто узнай, где он конкретно, в каком он там состоянии, не превратили ли его там в овощ. А еще выясни, как нам его вытащить. Сойдут любые методы — юридические, силовые, законные, незаконные, вообще плевать. Я собираюсь достать Словенова из дурки любой ценой, но мне нужен план. Задача ясна?

— Да вроде ясна, — кивнул Пушкин, — Только нахрена нам этот Словенов?

— Нужен. Просто поверь. И уясни, что он предельно важен для всего нашего дела. И вот тебе четыреста рублей на оперативные расходы. В качестве транспорта используй, если что, Кабаневичей. Мы с герцогом договорились, что его сынки будут телепортировать нас по первому требованию.

Только не сообщай кабанчикам, что тебя интересует больница Кащенко. Если захочешь телепортироваться туда — попроси лучше кабанов высадить тебя где-то поблизости, но не у самой больнички. Придумай какой-нибудь предлог для этого. Ну и сам смотри не загреми в Кащенко, конечно же.

— Постараюсь, — пообещал Пушкин, жадно рассовывая по карманам деньги.

— Мне не нужны старания, мне нужен результат, — напомнил я напоследок Пушкину, — И деньги попусту не трать. Я бы лично потратил их на твоем месте на подкуп персонала больницы, чтобы они дали информацию. Но это, само собой, надо сделать очень аккуратно.

— Аккуратность — мое второе имя, — сделал сомнительное заявление Пушкин.

Впрочем, я был уверен, что парень справится.

А еще был уверен, что после того, как Пушкин добудет информацию, мне самому еще придется попотеть. Словенова, насколько я понял, не просто так поместили в дурку, и охраняли его очень хорошо. Так что вызволить моего наставника из Кащенко будет явно очень и очень непросто.

Теперь не при деле из всех членов нашей ложи осталась одна Чумновская. Я взял баронессу под руку и отвел её за кусты колючки, туда, где нас точно никто не мог подслушать или увидеть.