Артиос отворил дверь, после чего раздался громкий стук и топот. Девушка в своей рабской накидке забилась в угол и приняла максимально закрытую позу, будто готовилась к удару. Её душа могла бы помочь исцелить даже ужасные шрамы, но Артиос не смог опустить меч и теперь не знал, что делать с рабыней.

Убить рабыню Артиос не мог, а продажа была бы ещё более жестокой. Освобождению рабы такого ранга не подлежат. В глазах эльфов подобные невольники — ресурс, животные, товар. Запросы на освобождение рассматриваются только, если раб обладает уникальными навыками или как-то отличился.

К слову, такие рабы зачастую жили лучше среднего слоя населения. Их тренировали хозяева, вкладывали деньги, время и силу, после продавали и сдавали в аренду за сотни золотых. После постоянных тренировок воля раба ломалась, внушалась верность к хозяину, и на выходе получалась послушная кукла, которая никогда не предаст. А наложенные заклятия позволяют даже читать мысли своей игрушки. Многие люди готовы были отдать за подготовленного раба тысячи золотых, фактически покупая абсолютную верность за деньги. Отдельно стоит уточнить такой момент, что если хозяин умирал, то всех его рабов казнили.

Об этом всём было известно и девушке, что сейчас дрожала в углу. Артиос ведь даже ничего не объяснил, а просто оставил её тут. Рабыня была настолько запугана, что даже не притрагивалась к пище, которую приносили прямо в общежитие работники школы.

— Ешь, — Артиос поставил тарелку рядом с рабыней, а сам ушёл в ванную.

Артиос точно не знал, что с ней сделали работорговцы, но теперь девушка без прямого приказа даже боялась есть, несмотря на голод. К слову, находится с ней в одной комнате Артиос тоже не мог. Общение с этой девушкой в любом случае подразумевало отношение раб-хозяин, от которого становилось тошно.

От любого шороха или слова, даже сказано с добротой, рабыня пугалась и становилась белее снега, чуть не теряя сознания. От этого становилось ещё противнее, поэтому Артиос оставил рабыню в своей комнате, а сам путешествовал по городу.

— Ладно, пора что-то с этим делать, — сказал Артиос смотря на своё лицо в зеркале.

Лицо пострадало меньше всего благодаря дорогому шлему. Однако под бинтами всё равно скрывалось уродство, а мази ещё неделю назад перестали давать хоть какой-то результат. Повязки можно было снять, но Артиосу было стыдно показываться на людях с такими шрамами.

Артиос вышел из ванной через двадцать минут, когда перестал слышаться звук шкрябающей о дно ложки. Рабыня вроде немного успокоилась, но всё так же скрючившись сидела в углу.