— Ладно, как скажешь.

— Что за дрянь⁈ — резко дёрнулся Зифри, поворачиваясь к носу корабля и поднимая голову к мачте, откуда вспорхнула птица. — У вас защитных чар нет⁈

— Это просто птица.

— Просто птица⁈ Каждое живое существо, каждое дерево, каждая травинка — шпион лесных народов, который передаёт им информацию. А это, судя по всему ещё и оборотень! Хорошо хоть я ничего важного не сказал, — глубоко вздохнул Зифри. — Приказы буду передавать посыльным, готовься исполнять самую грязную работу в авангарде.

— Так сильно мне не доверяешь?

— Я желаю тебе лишь смерти, будь моя воля — ты бы уже сдох. Но в планах Парящего Острова нет места предвзятости и личным чувствам, — презрительно бросил напоследок маг Парящего Острова, после чего телепортировался.

* * *

— Может не стоит так напрягаться? — произнёс огонь рядом с Артиосом.

— Всё в порядке, — успокоил Игарсиона тёмный маг.

В отличии от большинства других магов, для владельца тёмного сосуда не было лучше лекарства, чем поглощение чужих душ. Каждый убитый восстанавливал силы, возвращая Артиоса в строй. Враги умирали одним за другим, огонь и тьма прочищали путь на земле, в то время как «Фортуна» несла смерть с воздуха.

— У меня такое ощущение, что они соревнуются, кто больше убьёт, — с грустью произнесла Фира, которой не особо нравилось участвовать в этой бойне. — Как малые дети.

И лучница не преувеличивала, от увиденного действительно складывалось впечатления соревнования. Хотя интерес всё же был скорее спортивным, если так можно говорить об устроенном геноциде. Два мага не сражались в полную силу, редко использовался демонический огонь, да и Жертва мелькала нечасто.

Артиос же, тем временем, изучал новые приёмы. С каждой поглощённой душой увеличивалась его сила, вместе с тем приходило и более глубокое понимание тёмного сосуда. Души поглощённых жнецов отдавали больше своих знаний, сам тёмный сосуд начинал свои собственные эксперименты, да и Артиос пробовал изменять своё ментальное тело.

В какой-то момент тёмный маг начал видеть странные тени около тел убитых. Отголоски жизни не могли уйти дальше, куда все попадают после смерти. Их путь был отрезан щупальцами, которые проводили тени в глубь Жертвы, а далее в тёмный сосуд. Эти же тени порой говорили несуразные и бессмысленные вещи, воспоминания и эмоции, то, что скапливалось вокруг чистой души на протяжении всей их жизни и не могло перейти за невидимую грань. Это и служило главным топливом для Артиоса.

Но даже когда от души оставалась фактически лишь та невинная сердцевина, души оставались заточены во тьме. Основная энергия высасывалась щупальцами в первые дни, недели, однако на полное разложение уйти могли и века, тысячелетия, если речь идёт о сильном существе. Чем ближе к сердцевине, тем плотнее становятся её слои. Мечты и желания стираются быстро, как и большая часть личности, в конце остаётся лишь сама суть человека, которая формируется в начале его пути и уже никогда не меняется за редким исключением. Смертные назвали это принципами, первоосновой, что определяет будущее и судьбу, то, что ограничивает и даёт силы, то, что так редко можно встретить в большинстве.