Волков, тем временем, не дождавшись от меня ответа — а я ему что, в угадайку играть должен? — и вообще хоть какой-то реакции, решил снова заговорить первым. Если я ему и научился от боярских умений, так это делать морду кирпичом при любых обстоятельствах. Лучше б я Слов побольше выучил… Полезных. В бою полезных, а то большая часть моих Слов — сыскные, а не боевые.

— Знаешь, какие пытки бывают на свете? — осведомился у меня Волков.

— Знаю, — спокойно и даже лениво ответил я. Нет, правда, кого он хотел рассказом про пытки удивить?

Волков поморщился:

— Забыл, что ты подьячим в Разбойном Приказе бегал, крапивное семя… А каково это, на себе пытки испытать, знаешь?

— Знаю, — вовсе безразлично ответил я. В Приказе новичи на своей шкуре все пытки испробовали, ну, кроме совсем уж калечащих, чтоб, так сказать, прочувствовали, чему будут людей подвергать, ну и чтоб лишний раз на дыбу не отправляли. Да и помимо этого мне в Приказе Тайных Дел пришлось побывать…

Волков начал ощутимо беситься:

— Ну, раз знаешь, то понимаешь, что я с тобой могу сделать, чтоб ты на мои вопросы ответил. А потом своим ребяткам на потеху отдам, пусть они тебя на куски порвут.

«Ребятки» оскалились, с нехорошим предвкушающим видом, яснее ясного говорящим, что «на куски» — не фигура речи. Боюсь, мои куски они будут жрать еще тогда, когда основной кусок будет живым… Странно, но страха я не испытывал. Ощущение, что из этого помещения я живым не выйду — было. А страха — нет.

— Так ты сначала вопросы свои задай, может, я на них и без пыток отвечу.

— Солжешь же!

— Боярину какому-то дворянчику лгать не с руки.

Против ожидания, Волков не взбесился еще больше, а внезапно успокоился:

— Думаешь, твое скороспелое боярство лучше моего?

— Ага, думаю. Случается со мной такое.

Лучше б, конечно, почаще, да что уж теперь…

— Или думаешь, что мне наш царь государь Михаил Федорович Источник за верную службу выдал?

Было такое подозрение, да. Романовы у трона царского стояли, мало ли какие тайны узнать успели. Так что, даже если не брать в расчет, что роду Осетровских уже почти сто лет и считать только мои собственные достижения, то я боярин уже… ого, год скоро. А Волков — от силы несколько месяцев.

— Источник у моего рода уже несколько столетий есть, — неожиданно огорошил меня Волков, — Только не знает об этом никто.

У меня сразу появилось два вопроса. Первый, чисто познавательный — отчего ж тогда Волковы боярами не стали зваться? И второй, насущный — с каких это щей данный конкретный Волков решил со мной этой тайной поделиться? Понятное дело, тайны — дело такое, кто их узнал, тому непременно хочется их другим разболтать, аж язык жжет. Но — с чего именно со мной и именно сейчас? Как ни крути, а получатся, что Волков уже мысленно списал меня в покойники, которые, как известно, народ неболтливый.