— Ты хоть знаешь, что бывает за поддельную печать⁈
— Знаю. Тебе — деньги.
— А тебе?
— А чего ты за меня беспокоишься? Я тебе что, сын родной? Что со мной случится — это уже не твоя беда.
— Так когда тебя в подвалах Приказа за ребро на крюк подвесят…
— Бывал я в тех подвалах, — перебил я его, — нет там никаких крюков для ребер.
Хотя бы потому, что такое подвешивание — это уже наказание, а не пытка для выбивания информации.
В общем, Еронимка со страшным скрипом, но согласился с моим заказом. После чего… знаете что сделал? Порылся в своей кладовой и принес мне печать Разбойного Приказа! У него уже была сделала! Вот и чего ломался, спрашивается?
С печатью приказа в кармане жизнь как-то сразу стала веселее. Хотя толку от нее, честно говоря, и немного. Настоящая во время ареста парализует, если приложить к коже, а эта — так, кусок металла. Но, как минимум одна польза от нее уже есть — Короед наверняка расскажет ворам о моем заказе (вы же не думали, что у него честные люди печати заказывали?), что подтвердит образ Князя, как бесшабашного и лихого татя. Отбитого на всю башку, говоря современным языком.
3
Не убий.
Не укради.
Не лжесвидетельствуй.
Не возжелай жены ближнего своего. Или это вариант предыдущей?
Не сотвори себе кумира.
Пять. А какие еще пять заповедей?
Это я двигаюсь к следующей точке своего сегодняшнего маршрута по Москве и, от нечего делать, вспоминая десять заповедей. А то все знают — десять, десять, а какие? Никто не помнит. Ну, по крайней мере, я не помню. Ладно, потом спрошу у кого-нибудь.
Двигаюсь я, если вам интересно, в Подмосковье, к одному теремку, который раньше принадлежал вымершему роду боря Сисеевых, а потом в нем какое-то время жил некто Викентий Осетровский. Может, слыхали про такого?
Зачем мне туда? Проверить одну версию.
4
— Будь здоров, добрый человек.
— И ты будь здоров.
Ба, знакомые все лица. Тот самый охранник, что в прошлом году терем Сисеевых охранял. Только тогда он лоб прятал, потому как, из-за сломанного ряда на нем, на лбу, отпечаталась печать нарушенного договора. А сейчас колпак лихо заломлен на затылок и сам мужик смотрит весело и бодро.
— Не положено, — встал он у меня на пути, выпятив грудь.
— Что положено, на то наложено, — пробормотал я.
— Что там бубнишь?
— Разбойный Приказ, говорю, — и я продемонстрировал свеженькую печать. Не знал, что так скоро понадобится. Вот, сами видите — не зря приобрел!
Хранитель терема потух и даже как-то съежился.
— Так это… При чем тут Приказ-то?
— Дошли до нас слухи, что разбойничье логово здесь поселилось. Днем в этом тереме отсиживаются, а ночью прохожих на Москве грабят до нитки.