Помню, как год назад наш сосед со второго этажа, симпатичный старшекурсник, отличник, стал объектом спора между двумя ведьмами. Как они заманивали его в свои сети, как уговаривали и совращали. А когда добились своего, бросили разбитого, ничтожного, уже подсевшего на них, как на наркотик.

Это была ложь. Всего лишь жалкая ложь. Сломали жизнь парню, но выиграли спор.

А сейчас был другой случай. Просто если врать, то о чём-то крупном и важном. Выдумывать такую легенду просто не было смысла. Если только не попытаться перетянуть меня на свою сторону. Уж слишком фантастически это выглядело. И возникала опасность другого порядка, что я не поверю, ведь доказательств у них не было.

Но не в этом дело. Я ведь окончательно поверила ей лишь сейчас.

Только любящий мужчина может так бережно касаться жены, обеспокоенно заглядывать в глаза, наклоняться ближе, будто стараясь защитить и облегчить её ношу, и ласково целовать в уголок губ.

Мягкая улыбка, полуприкрытые веки и тихий вздох.

Смотреть на это материальное проявление любви и чувств было даже немного неловко. Надо бы отвести взгляд, но я не могла. Их тянуло друг к другу магнитом, и не заметить это мог лишь слепой.

— Ты как? — шепнул феникс, невесомо касаясь губами её виска.

— Уже лучше. Чай пью, — едва слышно ответила Настя, вдыхая аромат его тела.

— Может, к целителям? Ты слишком бледная.

— Всё хорошо, — ответила женщина, отодвигаясь в сторону и вновь улыбаясь. — Вы всё решили с Денисом?

— Иногда мне хочется его убить. Разинское упрямство во всём своём великолепии, — выпрямляясь, проворчал Соколов и взглянул на меня. — Готова?

— Да, — я даже не стала спрашивать, к чему и почему, просто отодвинула кружку от себя и быстро встала. — Готова.

— Ничего не хочешь мне рассказать? Поделиться подробностями? — немного напряженно поинтересовалась Настя, провожая мужа цепким взглядом, когда он подошёл ко мне.

— Хочу, — обаятельно улыбнулся тот. — Ты великолепно выглядишь. И я тебя люблю.

— Ты же только что сказал, что я бледная, — уцепилась за фразу ведьма, смерив супруга проницательным взглядом.

— И волноваться тебе тоже не стоит, — усмехнулся колдун и подмигнул мне, беря за руку, после чего добавил: — Если только совсем чуть-чуть.

— Дима!

Но мы уже переносились. В глазах привычно резануло от яркого света, а в ушах зашумело. Завтрак, он же обед, подскочил к горлу, но удержался в желудке. Забыв об условностях, я прижалась к Соколову и судорожно вздохнула.

— Сейчас отпустит, — мягко произнёс он, гладя меня по спине, пока я, прижимаясь лбом к его груди, пыталась восстановить дыхание и не грохнуться в обморок.