— Я колдун, ты человек. Тащу среди бела дня куда-то в кусты, и вид у тебя при этом самый похоронный.

— А зачем вы тащите меня в кусты? — ошарашенно спросила, вскидывая голову и утопая в синих омутах его глаз.

Колдун тяжело вздохнул, сокрушенно покачал головой, похлопав меня по руке, и горестно выдал:

— Ребёнок. Расслабься. Это была шутка.

— А-а-а, — протянула я, всё ещё прибывая в некой прострации.

— Старею. Раньше красивые девушки совершенно иначе реагировали на мои шутки.

— Простите, — пробормотала в ответ и постаралась улыбнуться.

Соколов был прав, на нас действительно подозрительно косились, особенно бдительные старушки на лавочках.

— Надо же, такая молодая, а уже по кривой дорожке пошла, — сокрушенно произнесла одна из них, даже не удосужившись снизить голос.

Я снова едва не споткнулась, чувствуя, как от обиды и злости горят щеки.

— Не обращай внимания. Она тебе просто завидует. Была бы помоложе лет на десять или двадцать, то сама бы на меня начала охоту. Правда-правда. Поверь, чего я только в жизни не видел.

Я фыркнула и покачала головой, не в силах поверить в подобное. Такая бабушка, божий одуванчик с кудряшками на голове и изъеденным морщинами лицом, на котором ярко выделялась розовая помада.

— Мы почти пришли, — произнёс колдун, сворачивая направо к небольшому летнему кафе под ярким навесом, откуда слышалась приятная живая музыка.

Я увидела их издалека. Дениса, который стоял, скрестив руки на груди, опираясь бедром о невысокий заборчик, окружающий по периметру плетёные столики. И маму, которая сидела за одним из них в широкополой соломенной шляпке, огромных, на пол-лица, солнцезащитных очках и с совершенно прямой спиной, вцепившись пальцами в крохотную сумочку, стоящую у неё на коленях.

— Мама, — прошептала я, порываясь преодолеть эти сто метров бегом, чувствуя, как заходится от счастья сердце в груди, но колдун не дал.

Вовремя схватил меня за руку и покачал головой.

— Не так быстро. Олеся, помни, что у вас всего десять минут.

— Да-да.

— Лишь десять минут, не больше, — жестко повторил Дмитрий. — И веди себя естественно. Нельзя привлекать лишнее внимание.

— Да, я поняла, спасибо, — не отрывая взгляда от мамы, ответила ему, почти не слыша и с трудом разбирая слова.

Всё ближе и ближе.

Я точно отследила момент, когда мама нас увидела. Как дрогнули её губы, как разжались пальцы, и она выпрямилась еще сильнее, не сводя с меня взгляда.

«Мама, мамочка, как же мне тебя не хватало… Тебя и отца».

Не знаю, когда Соколов отпустил меня, позволяя самой дойти до её столика, не помню, как я преодолела эти злосчастные метры.