— Олеся! Не смей! Нет! Ты не можешь меня оставить! — шептал Денис ей на ушко, зарываясь лицом в солнечное облако мягких волос, балансируя на грани. Еще немного, и сорвётся в пучину горя и мучений.

Сил на погружение не было. И значит, выдернуть её, как полтора месяца назад, не выйдет.

«Потерял… упустил… дурак… Лишился самого главного и важного».

Но девушка неожиданно дернулась в его руках и слабо застонала.

От удивления и счастья вперемешку с недоверием и страхом, что это всё ему лишь снится, Денис едва не уронил любимую.

Замерев на мгновение, колдун всё-таки заставил себя открыть глаза и попытаться сфокусировать зрение. Слёзы огнём жгли раздраженную сетчатку.

— Дэн, — прошептала Олеся. — Что произошло?

— Жива.

Разину хотелось смеяться, кружиться и обнимать её так сильно, будто мужчина стремился слиться с ней в одно целое.

Живая. Светло-карие глаза ярко светили, щеки горели от румянца, небольшое переохлаждение. И ни единого признака смертельного проклятья, ни одного.

Может, ошибся, перепутал? И это был совсем не «Ледяной шорох», а какая-то ловушка или что-то еще. Что-то совсем другое.

Всё еще прижимая Олесю к себе, Денис поднял взгляд и осмотрел охранников, которые застыли у стен, не делая ни малейшего движения, будто живые статуи. Он так переживал за любимую, что забыл о том, где находится. И что теперь? Выпустят ли они их? Дадут уйти? Потому что на прорыв с боем у него сил нет.

А дальше одновременно произошло несколько вещей.

С грохотом открылась дверь, впуская в зал знакомых лиц: Тумановы старший и младший, Феникс, Саид; и сзади кто-то слабо, но явственно застонал.

— Господи! — неожиданно выкрикнула Олеся, её голос был хриплым и почти сразу сел. — Мудива? Как?

Пользуясь замешательством Разина, который напряженно смотрел за короткой, но яростной битвой друзей с охранниками, после которой последних жестко скрутили и обездвижили, ведьма выбралась из его объятий, чтобы броситься назад.

Оракул лежала на полу, недалеко от поверженного Седого, раскинув руки и дрожа всем телом. Её тело было покрыто слоем инея, который образовал тонкую, хрупкую корку, делая её кожу невероятно белой, как у альбиноса. А глаза, наоборот, были черными, с налитыми кровью белками.

Так вот кто принял на себя удар.

— Олеся, стой! Её нельзя трогать! — Денис вовремя успел схватить девушку за руку, не давая близко подойти к умирающей женщине.

— Ей нужна помощь! — Олеся попыталась вырваться, задергалась, но Денис обнял её за талию и прижал к себе. — Пусти!

— Она проклята. Это «Ледяной шорох», от него нет спасения.