– Да ладно, ребят, чего вы? – опешила Алёна, не ожидая такой реакции. – Я же сама всё равно не съем всё, да и сладкое не люблю. Просто поделилась, не нужно…

Но было поздно. Русский солдат не видит препятствий, перед ним только цель. Ваня с Костей тоже переглянулись, после чего отправились по душу должников или просто по бартеру обменивать махорку. А то фляга вина на четыре рыла и миловидное личико… в общем сестра Алёны явно рассчитывала посылку на одного человека, при чём на девушку.

– Короче, Саня, я влетаю с двух к нашей кухарке и комплементом вывожу её из строя. Я ей нравлюсь, это факт. Пока ей зубы заговариваю ты тыришь хлеб.

– Нет, Миша, нахрен нам хлеб не сдался. У неё, бляха, там лакомства видел какие? Да такое офицеры не все жрут. Мороженное мать его. В рунической обёртке! Сколько оно стоит?

– Ой, Саш, не надо таких вопросов задавать. Аж сердце прихватывает. Её сестра явно в академии магической работает техномагом.

– Поэтому мы идём в офицерскую полевую кухню.

– Ух бляха, ты ещё хуже сделал. Ты понимаешь, что там за воровство у офицеров…

– Мы сами в каком-то смысле можно сказать офицеры. Я же поручик, три звезды. До капитана недалеко.

– Я лично прапорщик, нижний чин.

– Зато медалей сколько!

Как вдруг двигаясь по траншее я остановился, ведь почувствовал чужой взгляд, после чего развернулся и увидел бегущего ко мне солдата.

– Саш, – пытаясь отдышаться обратился ко мне солдат, тоже из нашей роты, но имени его я не запомнил. – Там это… херня какая-то происходит…

– Отдышись, а затем дай конкретику.

– Смоленко что-то разошёлся, орёт и требует Кристину кого-то жрать. Жуть полная, там все солдаты, мягко говоря, в шоке…

– Бляха, где?!

– У блиндажа Оболенского. Пленных ещё вывели, хотят походу магические опыты какие-то ставить… я не знаю, но… Смоленко что-то понесло… Ну и я, подумал, что тебе это… надо знать…

– Спасибо, – бросил я, после чего направился уже к другой, более важной чем жратва цели.

Миша также последовал за мной. Через буквально пару минут мы добрались до блиндажа Оболенского, а там, над траншеями, уже во всю орал Смоленко, гордо шествуя между поставленных на колени пленных немецких и австрийских солдат.

За всем наблюдали случайные солдаты, которые были не против посмотреть за расстрелом врагов. Также за происходящим следил и Оболенский, рядом с ним стоял адъютант, записывающий каждое слово, каждое действие. Интерес к эксперименту проявили и другие офицеры.

Кристина же стояла в шоке, не зная, что ей делать. Кажется, она воспользовалась моим советом и просто молчала.