– Так точно.

Тут же меня культурно попросили покинуть штаб. Ляпнул дурость, так ещё и встрял в диалог высших офицеров. Такого себе даже Смоленко не позволял, за очень редким исключением. Да и плевать, всё равно толку от меня на этом совете нет. Ничего в стратегии не понимаю, образования офицерского у меня нет, да и вообще… я же просто убийца.

– Зато какой! – тут же ободряюще заметила Кристина. – А лидерские качества и навыки управления можно потом развить, как раз войну выиграем и в академию отправимся. Там-то и пригодится твоя игра на скрипке. Оденешь гимнастёрку, китель, медаль повесишь и всё, бабы будут сами просить о встрече, чтобы ты им на скрипке поиграл. А на деле, как ты сам понимаешь, дело будет совсем не в скрипке, это просто предлог. Понимаешь? Гарем будем собирать, Саш, гарем. Сразу несколько наследников заделаешь, а потом уже выберешь кому меня отдать. Всё же первый сын – всегда дегенерат или как там говорится? Это я к тому, что навыков в воспитании у тебя тоже нет и скорее всего своих первых детей ты запорешь. Но не переживай…

– Да ну тебя, чушь опять порешь, – я отмахнулся и достал трофейный портсигар, после чего закурил.

И уже немного расслабившись, вошёл в арсенал, переделанный под мастерскую. Большую часть оружия и снарядов уже вывезли. Немец готовился держать тут оборону на протяжении минимум недели, накопил снаряжения и ресурсов, но не ожидал прорыва.

А может и ожидал, но хочет, чтобы мы поверили в себя и разбились об укрепления Кёнигсберга. Всё же многие солдаты гарнизона Пиллау успели сбежать. Потери же снова не на нашей стороне. Понятное дело мы наступаем, но даже в этом контексте приходится платить слишком огромную цену.

Поэтому Самсонов и говорил подождать, не наступать, но Ренненкампфу очень нужна победа, он рвётся, а оставленные генералы первой армии, видя действия главнокомандующего второй армии вынуждены поддерживать безумные идеи. Потому что если часть уйдёт в глухую оборону, а остальные продолжат атаку… будет только хуже. Ну а основные силы вдоль Кёнигсберга – это силы второй армии. Всё же Самсонов ещё и на востоке фронт держит.

– Тяжело… тяжело… – пробурчал я.

– Совсем-совсем тяжело? – спросила Алёна, завидя меня в её мастерской. – Скоро полегче станет, командованию очень понравилась идея по созданию дробовиков. Переделаем старые ружья под новый патрон и немцам в траншее…

Алёна провела пальцем по шее. Да уж, даже всего лишь один боец с дробовиком в траншее может устроить сущее безумие. Подобное изобретение даже пострашнее паровых танков, ведь дробовик куда дешевле и легче в производстве. Эффективность на ближней дистанции же в разы будет куда выше чем у винтовки со штыком. И совсем скоро Кайзер будет хвататься за волосы, когда его пехоту начнут превращать в фарш.