— Кто ответит за расстрелы?!

Всё это звучало в едином хоре и нельзя было разобрать слов. Все требовали ответа, даже одарённые инженеры являлись крепостными, хотя так много делали для страны. Ужасная несправедливость по всем направлениям, всё что накопилось за столько лет… а, что уж там, десятилетий, всё это лилось наружу единым потоком, распаляя гнев в сердцах ещё сильнее.

Виктор пытался успокоить, воззвать к логике, но даже его просто не слышали.

— Это нужно остановить, выводите его, — тут же произнесла Ольга Николаевна, глядя как толпа начинает идти вперёд, а солдаты в холодном поту ждут приказа, поглядывая на командиров.

— Нет! Ни в коем случае! — тут же произнёс я.

— У тебя нет здесь власти, Лебедев.

Ольга Николаевна уже не тряслась, она просто побелела до состояния призрака, вцепилась руками в подоконник и даже не шевелилась.

— У вас тоже. Государь отдаёт приказы, не вы.

— Чего вы встали? — Ольга Николаевна посмотрела на стоящего рядом офицера.

— Мы ждём приказа, Государя, — сдержанно ответил военный.

— Они же его убьют…

— Твой отец — император. Он взял на себя право единолично править державой, все наши победы — его заслуга. Но и за каждую ошибку ответить должен он.

— Тогда я разберусь сама.

— Ваше высочество, я не могу вам этого позволить, — тут же вмешался командир телохранителей. — Своими действиями вы дискредитируете своего отца в глазах всех. Он принимает решение, не вы.

Отрадно было видеть, что не только у меня с головой всё в порядке.

Тем временем пока Ольга Николаевна плевалась угрозами и оскорбления, требуя тут же всё закончить, Государь стоял на трибуне и слушал кричащую толпу. Лишь один раз он отвёл взгляд, чтобы посмотреть на своих солдат, руки которых уже начали дрожать. Только поэтому офицеры не дали команду перевести оружие в боевое положение.

А затем случилось нечто, что удивило всех, даже меня. Хмурый и серьёзный Николай спустился с трибуны и направился прямо к толпе, вопреки предупреждениям гвардейцев. Всё же мои слова дошли до Государя, это хорошо, хотя к тому решению я его не подталкивал.

Признаться, я и сам не ожидал, что гнев толпы будет столь силён. Мне казалось, что мой электорат чуть поспокойнее примет выход Государя, однако они быстро завелись и остановить их никто не мог. Никто кроме, как оказалось, самого Николая.

Через минуту император уже был окружён толпой, которая что-то кричала, но, одним словом, и жестом Николай призвал к порядку, заставив их говорить по очереди, лично, глаза в глаза. Рядом с ним было лишь двое гвардейцев, которые при всём желании не смогли бы остановить толпу, если бы та захотела наброситься.