— Что касается ваших переживаний, которые сочатся во всех ваших словах, то повторяю ещё раз. Вопрос уже улажен. Немцы не прорвут нашей обороны. Однако мы действительно потеряли инициативу и пока что не сможем пойти в наступление. И всё же операции обоих фронтов я считаю успешными. Что же касается Александра… — Государь опустил взгляд на меня. — То я хочу выслушать его точку зрения. Ты действительно убил Павла Карловича Ренненкампфа, главнокомандующего первой армией?

— Да, Ваше Императорское Величие, я убил его вовремя сражения с Гинденбургом в Кёнигсберге. Враг был очень силён, а наших сил не хватало. Тогда я решил забрать силу Ренненкампфа, чтобы одолеть врага. Сам Ренненкампф не сопротивлялся.

— Но Гинденбурга ты всё же не убил.

— Не убил, однако смог ментально ранить.

— Ментально?

— Воздействуя на его разум.

— Да, разведка рассказывала, что Гинденбургу после сражения поплохело и он даже был вынужден передать управление фронтом своей ставке. И остальное в целом сходится, кроме некоторых моментов… Впрочем, решения я уже принял. Скажи мне, Саш, ты ведь не хочешь умирать?

— Не хочу, Ваше Императорское Величие.

— Вот и славно, — Государь улыбнулся и сразу же меня окружили гвардейцы. — Ты ещё послужишь нашей державе. А теперь, господа и дамы, давайте обсудим проблемы нашей промышленности и перспективы введение военной диктатуры в столь неспокойное время…

Дальше я уже ничего не слышал, ведь меня вывели из зала и повели аж в другое крыло.

— Так, если меня не ведут на расстрел, то… куда?

— Скоро узнаешь.

И гвардеец не наврал, действительно через считанные минуты меня привели в кабинет, после чего усадили напротив смутно знакомой девушки. Она ничего не говорила, заполняла бумаги, а я продолжал пристальное её изучать и вдруг меня осенило:

— Это же тебя по мою душу на фронт прислали!

— О, ты меня всё же узнал? — ухмыльнулась девушка. — Обычно без брони меня не узнают.

— А зачем так жёстко было меня пленить?!

— У меня был приказ привести тебя. К тому же тебя обвиняли в убийстве Ренненкампфа. А я свою работу привыкла делать идеально, поэтому… не серчай.

— А почему меня вдруг решили пощадить? Чтобы обратно на фронт отправить?

— Нет, пока что нет. Ты зачислен в Петроградскую академию, на особый факультет… формально бумаги ещё не подписаны, к тому же тебе нужно выдать дворянский титул и фамилию… но в целом, считай себя учащимся.

— И в чём подвох?

— Никакого подвоха.

— Что от меня требуется?

— Для начала заткнуться и не перебивать меня. А ещё поставить подпись о неразглашении… и браслетик, пожалуйста, надень. Молодец. Теперь мы будем знать где ты находишься, а за разглашение тебя ждёт расстрел.