— Да просто. Я когда в последний день была в архиве, поговорила с Хранительницей. Ну та и сказала, что до того уже было ложное срабатывание охранной системы. Ну сказала и сказала. Но коль этого мага-кантонца никто не помнит, то я и вспомнила об этом когда речь зашла о том, что ему было тут нужно, и что из ценного только архив. И поняла, что если бы он заставил о себе забыть Хранительницу, то оказался бы, как и я, в каменном саркофаге. Наверняка ведь как и мы в первый день попросил книги посмотреть, дал там паспорт или еще что, чтобы свои намеренья подтвердить, пообещал потом остальные документы заполнить или еще что-нибудь такое. Но если на нем защита сработала когда он гномку заставил себя забыть, то смотрительница искренне бы считала прошлую тревогу ложной, ведь причину-то ее она и забыла. Вот и решила уточнить. Больше и правда искать тут, в общем-то, нечего. Правда я думала, что кантонец в архиве что-то ценное искал…

— Ценное, — отозвалась волшебница, рядом с которой плыли несколько призрачных фигур. — Очень ценное.

— Обычаи сиятов? — несколько неуверенно уточнил Свен.

— Разумеется. Чему теперь Прирожденных дома учат… — Саманта повернулась, встретила непонимающий взгляд трех пар глаз — Альбы, Свена и Хамла, и фыркнула. — Аксиомы истории специальности. Или вам не рассказывали, почему некромантия — черный, а менталистика — белый цвет нитей магии? И почему именно эти специализации антагонистичны, несмотря на уверение простаков, что некромантия противопоставлена целительству?

Альба только головой помотала.

Саманта фыркнула еще раз.

— Краткая историческая справка — некромантия, особенно сложная, вроде создания программируемых некроконструктов, изначально использовалось как оружие в борьбе именно с сиятами, чьи маги не имели дел с нитями смерти. За исключением очень маленького количество членов общества, бывших, по сути, париями.

— А менталитика тут при чем? — осторожно осведомилась Альба.

— Тайде не просветил? Впрочем, не уверена, что он сам знает. Это лишь гипотеза, о ней не любят писать в учебниках, как и обо всем, что было до войн с нелюдьми. Сияты, предположительно, открыли в себе менталистику или научились ей у кого-то, и почитали тех, у кого были способности к этому разделу магии. Они именно с помощью менталистики, например, подчиняли себе многих животных-компаньонов.

— Виверн… — пробормотала Альба.

— Корректно. Были теории, что верхушка правящего общества части сиятских кланов была именно менталистами — в старые времена. Но позже к власти пришли более практичные маги, а древние традиции и многие посвящения были забыты. По всей вероятности, в Кантоне старым войнам уделяют больше внимания, чем у нас. Впрочем, если учесть, как они превозносят свои заслуги по участию в конфликтах, о которых сами-то едва помнят — это и не удивительно. Надо же как-то оправдать желание править миром.