Меньше чем через полчаса Вильгельм Моро комфортно расположился в одном из двух имевшихся у Теора кресел, с наслаждением поглощая сырные шарики и попивая принесенное из изборской таверны.

— Ешь, — предложил Хамелеон, — и пей. Я нам обоим покупал.

Теор с раздражением посмотрел на друга.

— Ты прекрасно знаешь, что я далек от всего этого чревоугодия. Лучше скажи, что есть по делу.

— А еще я прекрасно знаю, что ты неспособен расслабиться, — парировал Моро, — и для менталиста слишком много переживаешь.

Теор метнул на Хамелеона такой взгляд, что тот подавился очередным шариком. Подавился, закашлялся… Менталист уже успел извлечь из памяти пару нужных плетений, когда Моро все-таки справился с собой и попавшей не в то горло едой.

— Ладно, я все понял! — выставил ладони Хамелеон. — Больше никаких комментариев. Просто я знаю, что дело в Тайре, и…

Менталист считал, что у Моро много достоинств, но умения вовремя заткнуться среди них никогда не было.

— Это давно в прошлом, — отрезал он, — и убившего Тайру казнили семнадцать лет назад. Не думаешь ли ты, что кто-то сейчас решил отомстить мне, напав на моего ученика?

Теор думал об этом. Думал с того момента, когда Генрих осторожно связался с ним и предупредил о своих подозрениях. Наследник престола Кантона, оказавшийся в «Зеленом» по факту в полном одиночестве, — Койт выслали из страны сразу после того, как закончилось расследование, — Теору и Моро доверял. От безысходности, не иначе… На удивление, за все прошедшее время никто из людей его семьи не затребовал проживание или перевод на работу в «Зеленый», но менталист был уверен: все еще впереди. Но пока так складывалось, что именно к нему чаще всего обращался Генрих. Кантонец немало знал и умел из того, что преподавали только в ГАРХ, предложил усовершенствовать инициативу по ментальным дуэлям, уверял, что его люди в Изборе поддержат снятие «Запрета» и готовы предоставить для обмена опытом лояльных именно королевской семье менталистов…

Но нынешняя информация мигом выбросила из головы Теора все учебные заботы, вернув его в то не самое приятное время, когда он проводил свои дни, гоняясь за форменными ублюдками…

Моро отпил налитое в бокал. Некоторое время он молчал, склонив голову, но потом все же ответил:

— Пока на это ничего не указывает. Тебе ведь никаких сомнительных писем не приходило?

Менталист покачал головой. Все же десяток лет работы Гончей привили ему кое-какие навыки работы с приходящей корреспонденцией, да и, на самом деле, ему лично слали очень мало писем. Почти все приходило в общие почтовые ячейки факультета или проекта.