Менталист задумчиво кивнул.
— А ты пока рассказывай, кому Синегорская могла на хвост наступить. Про ГАРХ я и сам знаю, как и про всю эту историю с нашествием нежити. Но вроде был еще лич, так? И этот обезумевший менталист, который натравил дарума? По последнему делу я на допросах был, но кого-то еще могло задеть, кто все эти годы ждал своего часа…
Теор глубоко вздохнул. Применил несколько плетений, вытаскивая все подробности и всех участников прошлых историй — и принялся излагать.
Моро по ходу его речи помечал что-то на доске для записей, водя артефактным стилусом. Менталист не смог сдержать усмешки: когда-то и он делал так же…
Рассказ не занял много времени — большую часть Моро и так знал, а фамилии фигурантов всех дел Теор, благодаря плетениям памяти, перечислял без запинки. С каждой лицо Моро становилось все грустнее и грустнее, а когда список одних только отстраненных или осужденных по делу о пособничестве личу превысил тридцать человек, Хамелеон натурально взвыл.
— И ты еще считаешь, что сюда приложили руку кантонцы? Да тут десяток известных изборских фамилий!
— А ты думаешь — почему я позвал тебя на ту практику в Измененный Лес? Да еще и заставил проверять всех четверых на действия в непонятной ситуации?
— Позвал потому что обрадовался совпадающим отпускам? — легкомысленно отозвался Хамелеон. — Ладно, я уже понял масштаб проблемы. Давай попробуем зайти с другой стороны: все эти господа и дамы пять лет сидели тихо…
— Я о том и говорю. Потому Кантон…
— Лишь одна из вероятных нитей. И я еще раз спрошу: как ты думаешь, почему сейчас? Будь это акцией устрашения, то стоило проводить ее во время учебного года, когда вокруг будут все студенты и преподаватели, а не только те, кто не успел разъехаться по домам или на практику. И…
Теор поднял руку, останавливая приятеля. Он только сейчас сообразил довольно очевидную вещь: официально практика-то уже началась. То есть были те, кто еще оставался в университете по каким-то причинам, но большая часть студентов уже уехала. Уехать должна была и Альба, проходи она практику в любом другом месте кроме КМШ.
— Ты узнавал у карги, когда пришло письмо? — поинтересовался менталист.
— Ага. Чего она у вас, кстати, вечно недовольная? Еле выудил что хотел. Сегодня и пришло, но, как выразилась эта беловолосая: «Буду я еще ждать, пока эта уедет отсюда, а потом вернется и начнется: а почему не известили, а у меня все сроки ответы прошли? Или вообще — оставит тут какие-нибудь протухшие яйца или бермудову соль, а я — отмывай!».
Теор подумал, что по поводу соли надо поговорить с Вагнером. Определено надо. Но потом. А сейчас важнее выяснить, надеялся ли отправитель на то, что письмо будет тихо-мирно лежать в своей ячейке и ждать своего часа, или, наоборот, рассчитывал, что Альба, собирающаяся на две недели покинуть университет, заберет всю корреспонденцию. Ключи же от ячеек вроде нагревались, когда приходила почта…