Страх перед ним на мгновение сковал меня, но я постаралась напомнить себе, что он всего лишь заложник несчастливого брака, а мне нужно доказать ему, что я все та же девушка, на которой он женился. Знала бы я, в каком ключе они с Вирьяной разговаривали раньше, было бы легче. Приходилось фантазировать, пытаться уколоть его величество резкими словами, чтобы вызвать в нем все те же чувства, что и раньше, — ненависть и злость, тогда он будет считать, что все как и прежде.

Я думала, что выбрала правильную тактику: Вирьяна не боялась его и не тушевалась перед ним, раз у них были такие «бурные» отношения. Но, кажется, моя тактика была в корне неверной: взгляд императора лишь раз становился холодным, в остальные же моменты был… заинтересованным? Так, Катя, вызывать интерес императора не входит в наши планы! А то он сейчас доинтересуется и поймет, что я иномирянка, а там и до казематов тайной канцелярии рукой подать. В них меня не убьют (будут беречь тело!), но кто знает, каким пыткам подвергаются души в этом мире?

Поэтому нужно не тушеваться, но по-прежнему держаться от него на расстоянии. И понесло меня в эту библиотеку! Хорошо, что он застал меня за чтением анатомии, а не семейного кодекса как раз на странице о разводах, если они тут вообще существуют.

Двери в гостиную открылись, и вошла эсса Урмари. Она поклонилась мне и попросила сесть в кресло, а сама разместила свой саквояж на журнальном столике. Я уже успела порядком успокоиться, поэтому выглядела внешне беспристрастной.

— Как самочувствие, ваше величество?

— Все так же, эсса Урмари, — откликнулась я.

Целительница безразлично кивнула и начала осмотр. Нас прервала вошедшая Орма. Она сделала книксен, поздоровалась с эссой Урмари, после чего уже обратилась ко мне:

— Ваше величество, император вернулся! Придворные уже начали готовиться к ужину. Прибудет даже леди Ла́у Ма́риал.

— Я слышала это имя, — прокомментировала я. Целительница как раз исследовала мои виски искрящимся светом. — Читала в газете. Кто она такая, Орма, что ты произносишь её имя с таким трепетом?

— Прошу простить меня, ваше величество, если я задела или оскорбила вас своим тоном, я сделала это не нарочно. Ла́у Ма́риал единственная в своем роде драконица, сапфировая.

— Вот как? — удивленно откликнулась я. — С удовольствием с ней познакомлюсь.

— Это вряд ли, — с усмешкой протянула эсса Урмари и проверила мои глаза. Сложив инструменты, она пояснила: — Она вас на дух не переносит. Если есть в Эордании что-то более обсуждаемое, чем ваши с ней отношения, то это только ваши отношения с его величеством.